Книга Проклятый, одинокий, дракон, страница 20 – Елена Лабрус

— А во вторую? — Айна старалась держаться спокойно и даже равнодушно, но, видимо, получалось у неё плохо. Из-за неожиданной холодности Лорины она только сильнее чувствовала себя ущербной, хоть заразной точно не была.

— Всякие ведьмовские знаки, — упал к ногам ещё один зелёный лепесток. — К ним относятся родимые пятна и прочее, что я уже называла.

Вроде и этого ничего у Айны не было. Только ожоги.

— И, самое главное, — оторвала последнюю пластинку листа Лорина. Голый стебелёк полетел в стриженные кусты. Девушка пристально уставилась на Айну, словно давая ей последний шанс одуматься и отказаться от свадьбы. — Девственность. Чистоту невесты блюдут как драгоценность. Достанешься принцу опороченной, выставят с позором.

Она сверлила Айну взглядом.

— Вообще, всё это должны были обсудить с твоей матерью ещё во время сватовства. Но ты же осталась одна, — вздохнула сестра Лотера, изображая сочувствие. — Надеюсь, насчёт этого тебя просветили?

— Моя тётка, Леди Черизет, обсуждала эти вопросы от моего имени, — кивнула Айна.

— Ну, значит, ты должна быть в курсе, насколько это важно, — давила Лорина, предвкушая получить, наверное, испуганное признание о нечаянной потере невинности.

— Да, я в курсе, — натянуто улыбнулась ей Айна. Собственно, больше от этой худосочной герцогской дочки ей ничего и не требовалось.

Девушка встала, словно ей срочно понадобилось рассмотреть крылатого ангелочка поближе.

— Только имей в виду, что накануне свадьбы тебя снова будут осматривать, — встала с ней рядом Лорина, вдруг снова сменившая гнев на милость, заботливо одёрнув рукав платья Айны. — Не поддавайся соблазнам. А во дворце их будет у тебя предостаточно.

Хитро прищурившись, амурчик словно показывал на фрейлину пухленьким пальчиком: «И уж она для этого расстарается!»

Кроме проверки у доктора, седенького благообразного старичка, которого, как священника, даже и стесняться было как-то неловко, за целую неделю в замке больше ничего не произошло.

За эту неделю Айна привыкла и к бесконечному стрекотанию Лорины, и к высокомерной снисходительности Лотера, и к холоду по ночам, и к необычной пище. Даже толпы слуг, большая часть которых принадлежала Одилонам, она перестала замечать, ведь во дворце их будет ещё больше. Не смогла она привыкнуть только к едкой язвительности де Риза и его постоянным насмешкам.

Казалось, ни одна её оплошность не осталась для него незамеченной. И хоть наставник его поправился, а герцог за эту неделю не так уж и часто появлялся в замке, то ли ему докладывали, то ли он был исключительно проницателен, но стоило Айне опростоволоситься, как он рассказывал на эту тему анекдот или байку, заставляя её краснеть, бледнеть и нервничать.

— Один средневековый рыцарь, отправляясь в поход, надел на свою жену пояс верности, — развлекался герцог, сидя в гостиной, где Айна пыталась читать. — «Зачем ты это сделал? — спросил его друг. — Между нами, она такая страхолюдина. Ну, кто на неё позарится?» «Честно говоря, — отвечает ему друг, — именно на это я и рассчитываю. Вернусь с войны и скажу: «Дорогая, а ключик-то я потерял!»

Лорина залилась противным визгливым смехом, что неизменно прорезался у неё, когда рядом находился герцог. Айна же только крепче стиснула зубы. Она по глупости спросила у доктора, совершавшего осмотр, правда ли, что пояса верности надевали. И потом сделала вторую глупость — рассказала об ответе сведущего в этих делах лекаря Лорине. И теперь постоянно терпела насмешки де Риза, заткнуть которого ей никак не удавалось. Все её колкости в ответ отскакивали от него как от стены горох.