Книга Не отрекаются, любя..., страница 51 – Елена Лабрус

Марк привычно хотел завести песню про гувернантку, точнее про няню, юную хорошенькую и развратную, история про которую обросла за много лет такими сочными подробностями, что он и сам в неё поверил. Но потом вспомнил, что всё было не так…

Много лет назад…

— Может, надо выпить? — поставила Белка на одеяло бутылку шампанского.

— Я не знаю, — сидел Марк на её кровати в одних трусах и чувствовал себя совсем неуютно. — Может, не будем? Не сейчас?

После побега, когда их с сестрой увезли в другой город, но Белка рванула за ним, а Марк обратно к ней, им уступили. Дали ещё год. Марк вернулся и жил с отцом, а мама с сестрой в столице.

— А когда? — развела руками Белка. — Когда ещё моя мама уедет на три дня? Когда ещё кто-нибудь из родственников умрёт? Когда я состарюсь? Открывай, — приказала она и стала раздеваться.

Раскрутив проволоку, Марк вцепился рукой в пробку, но смотрел не на бутылку. Он смотрел как она расстёгивает лифчик, и как без него выглядит её грудь.

Он не бредил этими тугими мячиками с кругленькими розовыми сосочками, они словно всегда были в его распоряжении. Но сейчас, когда она обнажалась для него, и раздевалась для этого, словно выглядели не так — куда более волнующе, возбуждающе, привлекательнее.

И движение, одновременно смелое и неловкое, каким она стянула трусики вдруг откликнулось таким яростным желанием, которого он в себе и не предполагал.

Трусы вздыбились. Из шампанского рванула пробка. Он её не удержал, и пенная сладкая жидкость полилась прямо на кровать.

— Марк! — Белка схватила футболку, которую только что сняла, чтобы промокнуть лужу. Её тёплое плечо скользнуло по его руке. Её горячая грудь ткнулась в коленку. Он скользнул взглядом по изгибу её спины и… пропал.

— Иди сюда, — он стиснул её в объятиях и впился в губы.

Он целовал её сотни раз, гладил грудь, сжимал неопытной рукой упругую попку. Но чтобы вот так, кожа к коже, тело к телу, живот к животу — никогда.

Конечно, он хотел большего. Один раз они даже дошли до того, что ласкали друг друга там. Но потом было так стыдно и неловко, что они долго не решались повторить.

Да не особо и торопились. Все и так думали, что они с Белкой давно спят. А Марк был из тех, кого никто не рискнул бы расспрашивать. Из тех, кому ничего не надо было доказывать, ему и так все завидовали. Но он не настаивал, и не форсировал этот их самый первый раз.

Целуя, он положил её на кровать. И от волнения и страха сделать ей больно даже взмок. Кровь пульсировала в висках, в груди, везде. Он чувствовал болезненно возбуждённый член, что упёрся в ткань трусов. Что делать с ним он более-менее понимал, но в данный конкретный момент во всём сомневался.

Руки тряслись. Он стянул трусы, откинул их ногой в сторону и посмотрел на Белку. Напряжение внизу живота словно делало его немного животным, но совсем не таким бесстрашным, как хотелось бы. Белка сглотнула и кивнула. Совсем не так уверенно, как когда она заявила «А когда?», и Марк остановился.

— Тебе будет больно, — напомнил он.

— Я знаю, — выдохнула она, но не передумала.

Им обоим было страшно. И неловко. И немного стыдно. Но ни один не хотел отступать.

— Я посмотрю? — чувствуя, что дышит через раз, спросил Марк.

Она кивнула, широко развела ноги и уставилась в потолок.