Книга Неприличное предложение, страница 48 – Елена Лабрус

— Раздеваться, что же ещё. — Равнодушный жест режиссёра показал на моё платье. — Не сейчас, — усмехнулась она, глядя как мои пальцы дёргают тонкую верёвочку, что, опоясав талию, держала ткань. — Подожди хоть, когда охрана выйдет.

— Да? Жаль, — отставила я жалкие попытки развязать что бы то ни было трясущимися пальцами. — Я уже практически уже вошла в роль. Я — основной инстинкт. Я — Шерон Стоун, — улыбнулась я, пытаясь скрыть неловкость, пока помещение спальни пустело. — А музыка будет?

— А что ты хочешь из музыки? — удивил меня Платон.

— Не знаю. Что-нибудь медленное?

— Включите нам музыку, — приказал он. — Медленную.

— Платон, это лишнее, — недовольно дёрнула головой режиссёр. Она, кроме нас, одна осталась в спальне.

— Кира, музыку включите, — словно не заметил он её жест и заодно поставил на место. Ну и заодно отомстил за то пренебрежение, с которым она только что прошлась на мой счёт, дал понять, что я не пустое место.

Это было так трогательно и так важно для меня сейчас, что он не смешал меня с грязью как дешёвую шлюху, что я сглотнула слёзы.

— Хорошо. Хорошо. Как скажешь, — положив на кровать камеру с огромным объективом, Кира вышла.

Мы остались одни.

Что-то захрипело и зашуршало в динамиках. Потом что-то зазвучало. Не знаю, что, но точно медленное.

Я положила руки Платона на свою талию. Свои руки — на его плечи.

Он был в тапочках, а я в сапогах. Он — в халате, я — в шикарном платье. Но мне было всё равно, а ему, кажется, ещё больше. Мы легонько раскачивались из стороны в сторону. Вернее, я раскачивала его, как большую лодку.

— Обними меня, — попросила я. — Пожалуйста.

Он скользнул одной рукой по спине, прижимая меня к себе.

— Не закрывай глаза, — он заставил на себя посмотреть, приподняв другой рукой моё лицо за подбородок. — Смотри на меня и всё будет хорошо.

— В правый глаз или в левый? — улыбнулась я.

— А тебе какой больше нравится?

— Мне нравятся оба твоих глаза. Они красивые.

— Неправда, — усмехнулся он.

— Не напрашивайся, — хмыкнула я. — Они злые, умные, серые. Они видят людей насквозь. Они красивые, но в них грусть. О чём ты грустишь?

— Это сложный вопрос, — не горя желанием отвечать, скривился Платон.

— На самом деле нет. Грустят только о двух вещах. О несбывшемся и несбыточном. Но тебе повезло: сегодня у тебя есть я. А я исполняю даже несбыточные желания.

— Любые? — усмехнулся он.

— А ты загадай и узнаешь. Не бойся, загадывай, — смотрела я то в один, то в другой его глаз. Они и правда были красивые. Особенно, когда блестели, как сейчас.

Не знаю, загадал ли Платон что-нибудь. Он выдохнул. Поднял руку. И щёлкнул пальцами.

— Я здесь, Платон. — Дверь открылась. Вновь вошла режиссёр. — Всё? Можно снимать?

Он кивнул.

— Отлично, — с облегчением выдохнула она. — Просто делайте, что я говорю. И не обращайте на меня внимания.

— Слушайте меня и всё у нас получится, — командовала Кира хорошо поставленным голосом. — Не смотрите в камеры, — показала она на штатив, где была закреплена одна, и приподняла в руках другую, — они будут жить своей жизнью. Не обращайте внимания ни на них, ни на меня. Снимаем два плана: один общий, где видно, что именно происходит в комнате — рабочий процесс съёмки, и второй — крупный, я буду брать, как сочту нужным. Поэтому куда бы я ни сунула объектив, не смотрите на него. Стараетесь расслабиться и выполняйте мои команды.