Книга Неприличное предложение, страница 54 – Елена Лабрус

Но всё к чёртовой матери полетело в тартарары и пошло не по сценарию, когда их словно обвили высоковольтные провода. Пробки перегорели. Свет погас.

Он бы отрезал себе член, если бы не вставил его в неё — такое у него было чувство.

Не потому что он её хотел — потому что она хотела его.

Это было сбившее с ног, неожиданное, потрясающее чувство.

Не он её боготворил. Она — боготворила его.

Она не откликалась на его ласки, а любила его пальцы. Не возбуждалась — истекала соком для него. И член не принимала, позволяя себя трахать, она словно была создана для него и так его хотела, что он пил из этого родника и не мог напиться. Кончал и не мог кончить.

— Как себя чувствует моя маленькая? — раздвинув ножки, он поцеловал её между них. — Болит?

После того, как он первый раз её трахнул, потом снова трахнул, и опять трахнул Платон чувствовал себя виноватым, но, черт побери, хотел ещё.

Как ни старался он быть осторожен, он всё же был великоват для неё. А он увлёкся.

— Моя бедняжечка, — с двух сторон от дырочки облизав губки, он обхватил губами клитор и поиграл языком.

— Это нормально, что с меня течёт? — выдохнула Янка, подавшись к нему.

— Да, детка.

— А что я снова тебя хочу.

— О, да, детка.

— А если я хочу его? — показала она на, конечно, уже вздыбившийся член.

— Видишь, как он тебе рад. Хочешь его приласкать?

Он положил на ствол пениса её руку.

— Не бойся, он не отвалится…

Есть женщины которых невозможно расшевелить: они стесняются, они зажимаются, хоть тысячу раз её люби, она останется зажатой. Есть женщины, которых невозможно остановить: их ненасытное лоно не миф и не из анекдота. Есть те, кого надо раскрывать, как бутон, открывая лепесток за лепестком, пока они расцветут. А есть — она.

Та, что только что потеряла девственность.

У неё всё болело, но она была счастлива.

— Я должна тебя ненавидеть?

— За что?

— Ну у меня много причин. Ты предложил мне секс за деньги. Ты женат. Ты снял компрометирующее видео.

— Как хочешь, — улыбнулся Платон. — Тебе было плохо со мной?

— Мне было так хорошо, что до сих пор хорошо. Это плохо, что я счастлива?

— Это ужасно, конечно, даже не знаю, что же мне делать с тобой такой.

— Я распущенная, беспринципная, гадкая?

Он приподнял одну бровь, думая, что же ей ответить, но она опередила:

— Сделай мне приятно ещё.

— Не знаю, смогу ли я, — улыбнулся он.

Но она уже вскарабкалась на него сверху.

— Мне нравится, как ты целуешься. И как пахнешь. И как дышишь.

— А что не нравится?

— Что нельзя ещё. И вот когда ты так смотришь, мне нравится. Смотри так ещё.

— Давай я, знаешь, что сделаю ещё? Покажу как можно больше не травмировать твою израненную дырочку, но нам обоим будет приятно.

— Святая залупохрень! — выгнулась она. — Как ты это делаешь?

— Просто хочу тебя и всё.

— Хочу тебя. Та-дам, — сделала она пас рукам, как фокусник. — Всё, теперь у меня тоже волшебные руки. Не целуй их, ты всё испортишь! Они же заколдованы…

— О, черт! У меня такие чувствительные соски, — удивлялась она, когда он словно открывал её — ей.

Она бегала по комнате радостная, голая, возбуждённая.

Они ели на кровати, пачкаясь едой и слизывая её друг с друга.

Она с упоением позволила ему кончит между её грудей.

И с таким восторгом обслюнявила его член, что и в рот ещё толком не успела взять, а он уже кончил.