Книга Прости, мам!, страница 2 – Елена Лабрус

«Я наверно с ума сошла, — со стыда закрываю лицо рукой, когда двери всё же захлопываются и лифт трогается. — В тридцать шесть лет сама на мужиков вешаться начала. А у него там может семья, жена. «Я в шестьдесят девятой квартире живу», — передразниваю сама себя. — Представляю, что он подумал!»

— Вася, Васенька, я дома, — включаю в прихожей свет. И опускаюсь на корточки, чтобы погладить льнущего к ногам кота. — Прости, малыш, — чешу за ухом белую мохнатую морду. — Я правда купила тебе молока. Но так получилось, что мы сегодня с тобой оба на сухом пайке.

И почему-то стоя перед зеркалом в маленькой гардеробной, гадаю: надеть домашнее или всё же принарядится. Просто для себя, праздник всё-таки.

— Прости, мам, не слышала твой звонок, только зашла, — пытаюсь я застегнуть молнию липнущего к телу после душа платья, прижимая к уху телефон. — Нет, на работе всё хорошо, — отвечаю на её вопросы. — Нет, не взволнованный голос, просто запыхалась. Переодеваюсь. Спасибо! И тебя, мамулечка, с наступающим Рождеством! Да зачем я поеду? Вы там, как обычно, с подружками. А я уставшая, сонная. Всё хорошо! Ничего мне не одиноко. Я с Василием. И вообще собиралась лечь спать. Ладно, мам, я подумаю. Правда, подумаю. Такси работает круглосуточно. А вы пока соберётесь, меня обсудите, я как раз и приеду.

«Вот посижу немного у окна, — бросаю я на кровать телефон, — посмотрю на ночной город, на взрывающиеся петарды, допью остатки вина из початой бутылки, а там, может, и надумаю».

Приоткрываю на кухне балкон, чтобы запустить в душную квартиру кислород. Подсохший на тарелке сыр перекочёвывает на подоконник в комнате. Пустая бутылка из-под вина отправляется в мусор.

Вытягиваю ноги в туфлях, удобно откидываясь на широком подоконнике на подушку.

Волшебная ночь. Звёздная. Синяя.

«Загадать себе что ли счастья? — прищуриваюсь на чернильный небосвод. — Что там надо? Падающую звезду?»

— Господи, да что со мной сегодня, — закрываю рукой глаза и качаю головой. — Вот просто на ровном месте в полном смысле этого слова, ни с того ни с сего. Головой я что ли ударилась сильнее, чем кажется. С чего вдруг жить захотелось? Дышать полной грудью? Счастья?

От взорвавшейся трели звонка, наверно, оглашавшей эту квартиру в прошлом веке, подпрыгиваю не только я. Кот приземляется на все четыре лапы, отпрыгнув от двери на пару метров, а потом уносится в кухню, выпучив безумные глаза. И сердечко моё тоже подпрыгивает. Неужели…?

— Простите, я тут взял на себя смелось, — топчется на пороге мой недавний знакомый.

«Константин», — словно примеряю я его имя к строгому костюму, белоснежной рубашке, галстуку и художественном беспорядку на голове, когда он протягивает пакет.

— Это Василию, — робко шагает он в квартиру, когда я отступаю. — Не знаю пьёт ли он молоко такой марки…

А я растерянно киваю, потому что вдруг остро чувствую из ванной душераздирающий запах кошачьего туалета.

— Простите, — поспешно захлопываю дверь, прикрывая нос. «И чем только тебя, засранец, кормят?» — Я же забыла представиться! Боже, простите Константин, Диана, — очнувшись, протягиваю я руку вместо того, чтобы взять пакет. Он в ответ перехватывает пакет, когда я, опомнившись, уже убираю руку.

В общем, после всех этих неловких телодвижений, наши руки, наконец, встречаются. Потом пакет, наконец, перекочёвывает в кухню. И я извлекаю из него и пакет молока, пару бутылок вина и полный набор закусок.