Книга Грязная сказка, страница 82 – Елена Лабрус

— О, боже! — она увидела сбитые костяшки на его правом кулаке и потянулась, чтобы рассмотреть их поближе, но он убрал руку.

— Пустяки, — он постарался придать своему лицу равнодушное выражение, но не смог. Тяжело вздохнул, откинулся на спинку.

— Тебе не кажется, что у тебя слишком много секретов от меня? — накладывала Таня на его тарелку салат. — Ты ничем не делишься, отмахиваешься и делаешь вид, что всё в порядке, но я же вижу, что это не так.

— Да, это не так, — он взял было вилку, но положил её на место. — Но я не хочу посвящать тебя в это. Это неинтересно, это бизнес, это грязно, и, правда, тебе лучше об этом не знать.

— Может я сама буду решать, что мне интересно? — горка овощей появилась и на её тарелке, пока он молчал в ответ. — И я и так уже по уши в твоём бизнесе, хоть и по другую сторону баррикад.

— Вот ещё поэтому, — он снова взял вилку и вымученно улыбнулся. — Я не должен с тобой делиться, ведь ты наверняка используешь это против меня.

— Тогда поделись тем, что я не смогу использовать.

— А я наивно надеялся, ты скажешь, что не будешь этого делать, — он начал было есть, но снова остановился, осмотрелся по сторонам. — Может выпьем и никуда сегодня не поедем?

— Легко, — Таня принесла из холодильника бутылку вина и штопор.

И пока Влад открывал бутылку, поставила на стол бокалы. Проследила глазами как он положил на место штопор, выкинул пробку и снова сел.

— Ты ведь тоже ничем не делишься, — разливал он по бокалам рубиновую жидкость. — И думаю тоже из этих же соображений.

— Да, а ещё в каждом моём предложении обязательно будет фигурировать имя Кайрат, — он прикрыл глаза всего на долю секунды, но Таня заметила. — И вот именно для того, чтобы на твоём лице не появлялось это выражение, я и молчу.

— Я понял, — поднял он свой бокал. — И всё же я бы хотел знать о тебе хоть что-нибудь. Из прошлого. Из того, как ты жила эти шесть лет. Или в твоей жизни не было никого, кроме него?

— Я бы сказала, никого, кроме тебя, а его в ней и совсем не было, но ты же не поверишь, — она протянула свой бокал ему навстречу.

— Тогда давай выпьем за правду. Пусть маленькими порциями, пусть по глотку, но за то, чтобы она была.

Тихим звоном бокалов ознаменовала своё появление в их жизни эта опасная субстанция.

— Можно я спрошу тебя первым? — он осушил свой бокал до дна, а Таня лишь пригубила и кивнула. — Куда ты отлучаешься вечерами по три раза в неделю?

— На танцы, — пожала плечами Таня в недоумении. — И я тебе об этом говорила.

— И я ничего не забыл. Но что это за танцы? Опять в клубе на шесте? Или у кого-нибудь на коленях?

Её так подмывало сказать: «Да!», и эта его ревность (ведь это ревность?) просто выпрашивала каких-нибудь скабрёзных подробностей.

— Это бальные танцы, с репетитором, — подавила она свой порыв. — И я хожу туда с подругой.

— Бальные? — взметнулись вверх его брови. — Ча-ча-ча? Самба? Пасодобль?

— Ты знаешь, что такое пасодобль? — Таня чуть не поперхнулась вином.

— Я занимался всё детство спортивными бальными танцами, а это всего лишь латиноамериканская программа.

— Так вот откуда эта твоя осанка, прямая спина, я бы сказала грация, — допила Таня. — Ты же рассказывал только про тхэквондо.

— Не уводи разговор в сторону, — мягко улыбнулся он и снова наполнил бокалы. — Так чем занимаетесь вы с подругой?