Книга Под каблуком у Золушки, страница 107 – Елена Лабрус

А Инночка блистала. Она порхала у фуршетных столов как стрекоза, подлетая то к одной кучке сотрудников, то к другой. И везде её рады были видеть, и везде поздравляли и только что не писались от восторга, получив её приветствие и пару слов из её растянутых в улыбку губ.

— Никогда не могла понять, что же в ней такого замечательного, — задумчиво произнесла Оксанка, глядя как сама Назарова подозвала Инну к себе. — По мне так жалкая лицемерка и манипуляторша, привыкшая всех использовать.

— Ты что! — картинно возмутилась Таня. — Она же ангел! Доброе и безгрешное существо, принёсшее свет божий в этот вертеп развратного планктона.

— А я, видимо, дьяволица, околдовавшая её божество.

— Ты – хуже! Ты с ним спала. И обманом забеременела.

— О, да, — усмехнулась Оксанка. — Сильная же я должно быть ведьма, если даже от бесплодного мужика смогла залететь.

Таня облилась соком, чертыхнулась и с раздражением посмотрела на расплывшееся на груди кровавое пятно.

— Чёрт! Дорогая же блузка.

— Надо бы застирать, — не зная, чем ей помочь, предложила Оксанка.

— Надо бы, — вручила она ей свой стакан, но прежде чем уйти, спросила: — Ты сказала, Назаров бесплоден?

— По крайней мере сам он сказал мне именно так. Его последняя жена так и не смогла зачать и без конца таскала его по этому поводу по врачам.

— Ну, надо же! — всплеснула она руками. — А я-то дура сделала аборт.

И Оксанка чуть не выронила её стакан.

— Ты была беременна от Назарова?!

— Нет, блин, только у тебя одной есть матка и здоровые яичники, которые приняли его живчиков с распростёртыми объятиями.

Она оттянула блузку за центр мокрого пятна и дунула себе за шиворот.

— Тань, да я мало того, что беременна не от него, так и вообще с ним никогда не спала. И его легендарное достоинство, честно говоря, в глаза не видела. И не хотела бы видеть, особенно после всего, что о Назарове рассказывают.

Оксанка хлебнула из Танькиного стакана и даже не сразу поняла, что это не просто томатный сок, а с водкой.

— Ты о чём? — упёрла девушка руки в бока, вызывающе качнувшись перед ней на своих каблуках.

— Что он избивает своих партнёрш, — растерялась Оксанка.

— А, об этом, — разом успокоилась Таня, и махнула на дверь, приглашая её за собой. — Так это было давно. И даже не всё из этого правда.

Они дошли до туалета и под журчание воды, в которой Таня отмывала свою сброшенную блузку, она продолжила:

— Он никогда не слетал с катушек, как про него говорили. Захочешь — ударит, нет — и пальцем не тронет. Всё остальное ложь… и провокация.

— А как же его мать? Она то явно считает его опасным, — Оксанка посмотрела на себя в зеркало и поправила выбившуюся прядь.

— Его мать, — критически осмотрела свою одёжку Таня и встряхнула, — до смерти боится, что он похож на своего отца. И во всём ей мерещатся признаки его безумия.

— А он был безумен?

— Да, можно и так сказать, — она морщилась, застёгивая на себе мокрую блузку. — Он до смерти избивал и жену, и ребёнка. И, если бы не умер, наверно, убил бы кого-нибудь из них.

— Влада и Елену Сергеевну? — не верила своим ушам Оксанка. — Маленького Влада?

— Ну, большой он бы вряд ли позволил себя ударить, — она сделала шаг к выходу. — Ты, иди, наверно, в зал, а я пойду блузку в кабинете феном посушу.

— Подожди, а ты откуда всё это знаешь?