Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 129 – Елена Лабрус

— Это была шутка, — защебетала она, не хуже окрестных птичек. — Я и не думала, что ты поверишь. Просто красивая история. Мечта. Сказка.

— А я поверил. В твою мечту. Хоть эта ложь была самой очевидной. Перерисованный настоящий остров.

Он посмотрел на отросшие корни её тёмных волос на затылке.

— Отец его действительно продаёт.

— За два с половиной миллиона. Но ты решила впарить его мне за четыре с половиной. Наивно. Скажу больше, глупо. У меня нет таких денег, и раз уж ты интересовалась моими финансами, то должна была это знать.

— Я не хочу его продавать, поэтому заломила такую цену.

— Скажи, а вообще вся эта идея с подстроенной аварией, с кафе принадлежала тебе или Аньке? И зачем всё это, зачем?

— И не мне, и не Аньке. И не было вообще никакой идеи, — короткая аллейка повернула, и степенно, как пожилая пара они зашагали дальше. — Я просто смотрела на тебя в эту камеру. Из Лондона, где Анька мне тебя первый раз показала, из Нью-йорка, из Парижа. Смотрела день за днём. Как ты спишь, как жуёшь свои бутерброды, как крутишь педали. И однажды решила, что должна с тобой познакомится. Так наша выставка приехала в вашу Тьмутаракань.

Она замолчала, погладив его по рукаву.

— Я слушаю. А дальше?

— А дальше оказалось, что с тобой просто невозможно встретится. В вестибюль не пускала охрана, а стоять на ступеньках крыльца было очень холодно. Хотя, однажды ты даже прошёл мимо меня, но не под ноги же тебе бросаться? И тогда Анька и придумала этот план. И я действительно закончила курсы экстремального вождения после смерти мамы.

— И план был устроить аварию, чтобы познакомиться?

— Да, и Анька вышла на дорогу, чтобы подать мне знак, что пора. Но я слишком резко стартанула, и ситуация вышла из-под контроля. Я струсила и перенервничала, и, честно говоря, уже готовилась вылететь с дороги, лишь бы эту Аньку не прибить.

— Если бы я сам не подставился?

— Да, я уже и плюнула на весь этот план. И была счастлива, что все остались живы.

— Но передумала?

— Нет, просто решила напиться.

— И я снова доверчиво пошёл за тобой.

— Доверчиво? Да ты даже телефон мой не попросил. А я всё говорила, и говорила, и говорила. Вот совсем как сейчас. А потом я ждала тебя в своём закутке в музее и рисовала эту картину. Ждала каждый день. Но отец разболелся. Он правда разболелся. — Отмахнулась она от протянутого телефона и сорвалась с его руки, как с жёрдочки. — Не показывай мне эту газету! Он болен, и он лежал в больнице, когда я прилетела. Но ему предложили это интервью, и он согласился. А потом мы улетели на Рождество на остров. Мама очень любила Рождество, и с её смерти мы всегда встречаем его вдвоём. И это правда, Кай! Дурацкая правда! И самая глупая в мире история о том, как не надо знакомиться с парнем.

— У тебя было столько времени, чтобы всё это складно сложить.

— Не веришь? — она развернулась и посмотрела ему в глаза. Они серые, невольно заметил он. С коричневым ободком возле зрачка. И он плохо помнил, но, кажется они были голубыми. Это добило его окончательно.

— Не верю. Во всей этой истории нет самого главного. Причины. И не надо про чувства, — остановил он готовые сорваться с её губ слова рукой. — Ты перекрасилась. О, этот каштановый с медным отливом! О, эти льдисто-голубые глаза! Ты не хотела быть самой собой. Ты так хотела меня заинтересовать. Так хотела понравиться, что решила копировать женщину, которая действительно мне дорога.