Книга В объятиях Снежной Королевы, страница 50 – Елена Лабрус

— О, боги! — он тяжело дышал, уткнувшись ей в шею.

— Клянусь, я убью тебя, если ты сейчас скажешь «извини», — не открывая глаз, сказала Данка.

— Ни за что, — выдохнул он прямо в ухо. — Никогда в жизни, никого я так не хотел, как тебя. Это просто безумие какое-то.

Он прижался губами к её плечу, и она была рада, что он не видит её глаз. Её бесстыжих счастливых глаз. Она не могла вернуть ему назад его откровение, но то, что никогда и ни с кем ей не было так хорошо, стало свершившимся фактом.

— Не хочу показаться навязчивым, но можно я останусь? — он приподнялся на руках и заглянул ей в глаза.

— Навсегда? — улыбнулась она. Честное слово, ей больше нечего терять.

— Сначала хотя бы до утра, — улыбнулся он в ответ, рассматривая её губы. — А там как получится.

— Будем работать?

— Да, да, да, — выдыхал он отрывисто, наклоняясь к её губам.

О, этот нежный шоколадный вкус!

— До утра, — строго сказала она его влажной нижней губе. — И только если каждый твой следующий поцелуй будет лучше предыдущего.

— А может лучше поработаем? — жалостливо сложил он брови домиком.

Она со смехом подвинулась повыше на подушку и прикрылась одеялом, а он, наоборот, подтянул вторую подушку к себе и положил подбородок на сложенные руки.

Данка поправила его взъерошенные волосы, и он потёрся о её руку как щенок. Она словно знала его всю жизнь. Как хорошую книгу, давно прочитанную, но забытую. И она вновь начала её читать.

Эти его густые брови вразлёт, впалая небритая щека, упрямый подбородок — она вела по его лицу пальцем, знакомясь. А может вспоминая?

Неожиданно дёрнувшись, он чуть не укусил её за палец, но она успела отдёрнуть руку, уставившись на него с возмущением.

— Плохая собака! — стукнула она его по голове.

— Вав! Вав! — кусал он её за ногу через одеяло.

Она визжала и отбрыкивалась, когда услышала, как громко хлопнула входная дверь. Как по команде они замерли, с испугом уставившись друг на друга.

Он показал ей подбородком на источник шума, но она в ответ лишь вопросительно пожала плечами. Тогда, прикрывшись покрывалом как римский воин тогой, осторожно, на цыпочках он выглянул в коридор и вздрогнул, когда дверь снова хлопнула. Он скрылся в коридоре, и она ждала его как верная римлянка, нервно подтянув ноги к груди.

— Мы забыли закрыть дверь, — шлёпая босыми ногами, вернулся он.

— О, мой герой, ты спас нас! — воскликнула Дана, прижав руки к груди.

Он раскланялся, небрежно закинув угол покрывала на плечо под её бурные, но жиденькие аплодисменты.

— Что полагается странствующему рыцарю за победу над силами сквозняка? — он прищурил один глаз, прицеливаясь в неё.

— Ах ты, корыстная рожа! Аплодисментов тебе недостаточно? — отползла она от него в угол дивана.

— Аплодисменты — это так много для скромного дворянина. Лишь восхищение в глазах прекрасной дамы. О большем не смею и мечтать, — он склонил голову, прижав руку к груди, но так и продолжал следить за ней одним хитрым глазом.

Она похлопала рукой по одеялу рядом с собой. И он, конечно, прыгнул. И чуть не опрокинул старенький диван. Но сегодня Данке было плевать на соседей. Эта ночь никогда не повторится. Пусть она будет безумной!

Было что-то дикое, первобытное, животное в этом влечении. Неукротимое, но такое естественное. Данка не чувствовала себя овечкой использованной серым волком не по назначению. Может быть Красной Шапочкой, но совсем чуть-чуть, когда она одела ему на голову его же красные трусы, чтобы не подглядывал. И ей было так смешно, как он подвывал из-под алой микрофибры, что пришлось ими заткнуть ему рот. И это сразу стали совсем другие отношения, высокие, потому что она была сверху, а он выгибался и беспомощно стискивал руками простыни, потому что она запретила к себе прикасаться.