Книга Элемента. L, страница 100 – Елена Лабрус

— Да, - отпираться было бессмысленно.

— А, знаешь ли ты что в Эмск он перебрался после того как на прежнем его месте работы, в курируемых им Домах Престарелых стали умирать постояльцы? – спросила она жестко.

— Мне кажется это, э-э, немного естественный процесс, - неожиданно вмешался Альберт Борисович, как всегда мягко и дипломатично.

— Да, бабушка, что значит, стали умирать? Они что до этого все бессмертными были? – немного разрядила обстановку Изабелла.

— Стали умирать чаще и именно старушки, - не сдавалась Алиенора.

— В том Доме Престарелых, где я сейчас работаю, все постоялицы женщины, - спокойно ответил Дэн.

— Да, женщины живут дольше, - вмешался и Арсений.

— Не будем ничего обобщать, скажу конкретно. Шейна попросили по-быстренькому покинуть столицу, когда в одном доме престарелых в течение очень короткого времени умерло подряд восемь или девять насельниц. И со всеми с ними работал Шейн,- сказала Алиенора, - Дело, конечно, замяли, но слухи пошли. И не мне вам объяснять, как трудно порой заставить замолчать людей.

— Заметь, ты сама сказала – слухи! – подловила ее Изабелла.

— Я сказала, что слухи пошли после того как обстоятельство имело место быть, - резко осадила старушка внучку, - Я лично подшивала в архив газеты с сообщениями об этих инцидентах. Тогда-то мне фамилия Шейна и запомнилась.

— Алиенора, ну, Вы же знаете, что такое журналисты!  - не стал особо развивать тему отец Арсения.

— Давайте я вам просто расскажу всю эту историю с Бессмертной помещицей как есть, и вы поймете, что Шейн меньше всех заинтересован в том, чтобы эти старушки умирали, - миролюбиво сказал Дэн.

И он рассказал. Всё, что знал. И всё, над чем работал он сам. Раньше он честно думал, что это секрет, но раз про это даже в газетах писали, то и он ничего не стал скрывать. И, честно признался, что раньше не мог понять такой целеустремленности Шейна, пока не узнал про его больную дочь.

— Его дочь действительно больна Бирюзовой чумой? - тихо спросила потрясенная  Изабелла.

Алиенора тоже за время рассказа немного отошла и смягчилась, но совсем немного:

— Я могу его понять, как мать, могу. Это – большое горе, иметь неизлечимо больного ребенка. Но эта их истерия с Бирюзовой чумой совершенно ничем не оправдана, - сказала она.

— Мне, конечно, неизвестна современная статистика по этому заболеванию. Возможно, случаи заболевания и участились, - заметил Альберт Борисович, - но на самом деле болезнь эта, действительно, известна давно, и никогда не представляла для азуров угрозу для существования.

— Вот именно! – поддержала Алиенора, - Но есть проблема, которая действительно поставила их род буквально на грань исчезновения. И все мы находимся в таком же положении, как и азуры! Это просто вопрос времени!

Все смотрели на Алиенору с непониманием, но даже Дэн не стал задавать свои наводящие вопросы. В этой мертвой тишине она, наконец, произнесла:

— Что вы все на меня так уставились? Я не открою вам сейчас никакой тайны! Ее и нет! Вы все об этом прекрасно знаете!

Молодежь переглянулась между собой, посмотрели все дружно на Альберта Борисовича, но тот только пожал плечами и снова все обратили свои взоры на старушку.

— Дети мои, - начала она, удивляясь, - уже несколько сотен лет каждый наш род имеет возможность для его продолжения только в чистокровных браках! В наших генах нет ни одного рецессивного признака! Посмотрите, скоро мы все станем как овечки Долли. Как однояйцевые близнецы. Керы все рыжие, азуры – бледные, венеты, мемо, все - одинаковые! И хоть я не сильна в генетике, понимаю, что это нехорошо. Это – тупик!