Книга Элемента. L, страница 115 – Елена Лабрус

Екатерина в коридоре нервно посмотрела на часы:

— Мы же больше никого не ждем?

— Нет, но вынос тела назначили на десять, - ответил ей Дэн.

— Да знаю я, знаю, - отмахнулась она недовольно.

Делать было нечего, и он бесцельно слонялся по коридору. Он пнул батарею, запрыгнул на подоконник, посидел на нем, потом спрыгнул. Он вел себя сейчас как мальчишка, и он был счастлив. Она здесь, она рядом… и пусть весь мир подождет. Почта России. Он вспомнил, что это был слоган Почты, и ему стало смешно. Хорошо, что подозрительная главврач осталась в другом конце коридора и о чем-то разговаривала с мужиками, подошедшими, чтобы выносить гроб. Практически пританцовывая, Дэн дошел до своей комнаты, чтобы одеться. Посмотрелся в зеркало, что редко с ним случалось. Потрогал щетину. А что? Ему и правда идет. Надо вот здесь на щеках выбрить, а на скулах и подбородке оставить, решил он.

Вернулся он как раз вовремя. Неожиданно оказалось, что его услуги не понадобятся. И когда всех попросили выйти из комнаты, желающие ехать на кладбище старушки, пошли одеваться, а Ева вышла и встала рядом с Дэном у окна.

Они долго стояли молча. Ева смотрела в окно. Дэн, как и раньше, стоял к окну спиной. Наконец, опершись одной рукой о подоконник, он повернулся к ней и неожиданно для себя сказал:

— Да Вы не переживайте! Она тихо умерла, не мучилась.

Она посмотрела на него и улыбнулась одними глазами. Их глаза встретились, и в неверном свете зимнего утра он увидел, что они синие. Невероятно синие, нереально синие. Такой цвет глаз бывает только у новорожденных младенцев, но никогда надолго не сохраняется. Она ничего не ответила, может, не успела, потому что с другой стороны от Дэна к ним подошла Екатерина Петровна, застегивая на ходу пальто.

— Ева пойдёмте, уже можно ехать, - сказала она, подойдя к девушке совсем близко, - Это у вас линзы такие?

Она показала пальцем на свой глаз, поясняя, что имеет в виду.

— Нет, я не ношу линзы, - неожиданно мягко ответила девушка, - Такой цвет глаз мне достался от отца.

По ее интонации Дэн понял, что она отвечает на этот вопрос в миллионный раз.

— Надеюсь, он не инопланетянин? - предположила Екатерина и замахала на них руками, - Ну, пошли, пошли!

Дэн придерживал двери, открывая их и пропуская Еву вперед. Когда они подошли к машине, оказалось, что желающих ехать больше, чем имеющихся мест. Екатерина заглянула внутрь, утеплившиеся старушки сидели в ряд на скамейке как птички на жердочке.

— Господи, Анастасия Филипповна, вы-то, куда с вашими ногами? Ведь холодно же!

Старушка стойко не желала покидать насиженное место.

— Ну, не жаловаться мне потом, - пригрозила ей главврач, и посмотрев на каблуки беспомощно стоявшей девушки, не знавшей что ей делать, только покачала головой.

— Так, Дэн, я тогда не поеду.  Ты занимался могилой, будешь показывать дорогу. Мужики там уже ждут. Садитесь в кабину, - скомандовала она им с Евой, и сама захлопнула задние двери машины скорой помощи.

Дэн помог Еве залезть. Она оказалась между ним и Романом, который довольно осклабился. Ну, или Дэну так показалось. Он захлопнул дверь, и их печальный кортеж потихоньку выехал со двора больницы.

Она была очень близко. Она была слишком близко. У него огнем горела нога, к которой она прикасалась. Он как мог, отклонился к двери, чтобы не давить на нее своим плечом, но она ни на что и не жаловалась. Ехать было недалеко, но дорога была настолько плохая, что плелись еле-еле, чтобы не зашибить мотавшихся сзади старушек, и не вытрясти из гроба покойницу. Прямолинейный до безобразия Роман так Еве и объяснил черепаший ход своей машины. Она не была шокирована его словами, она сказала, что понимает. И Дэн, исподтишка наблюдавший за ней, повернувшей лицо к водителю, был готов поклясться, что ей было весело.