Книга Элемента. L, страница 129 – Елена Лабрус

Дэн не перебивал. Ева вздохнула.

— Она, даже когда рассказывает, просто светится счастьем. Думаю, им было хорошо вместе. У меня есть единственная фотография, сделанная фотографом в парке, где они вдвоем. К сожалению, она черно-белая. Но они там действительно выглядят очень счастливыми. Ну, а потом он ушел. Она встала утром, а его нет. На столе записка: «Когда-нибудь ты узнаешь, что я тебя действительно любил. Назови ее Ева. Прости, но я должен вернуться!» Все! А потом она узнала, что беременна. А когда я родилась, назвала меня Ева.

— Ты похожа на отца? – спросил Дэн.

— Не очень. Ну, только цветом глаз. Я как родилась с этими синими глазами, так они и не изменились. Хотя все говорили маме, что изменятся и все такое. Но она была твердо уверена, что не изменятся, потому что у отца были такие глаза. Ей никто не верил. Но она оказалась права.

— Она пыталась его найти? – спросил Дэн серьезно.

— Нет, да и как? Да дело даже не в том как, она просто даже не пыталась. Она сказала, что раз он ушел, значит, так действительно было надо. И точка. И ни обиды, ни ненависти, ни сожаления, ничего. Родственники мои неоднократно подозревали даже, что может он колдун какой.

— А ты как думаешь? Кем он был? – спросил Дэн заинтересованно.

— Не знаю!

Ева поменяла позу, потому что у нее начала затекать спина. Дэн помог ей, подвинув ее ноги к себе поближе, и так и остался их держать.

— В детстве мне нравилось думать, что он инопланетянин или супергерой. В-общем, кем только он у меня не был!

— Спецагентом? – улыбнулся Дэн.

— А как же! Особенно этими… Джей, Кей, - она пыталась припомнить название фильма.

— Люди в черном! – подсказал Дэн.

— Точно! Эти нравились мне больше всех, особенно когда выяснилось, что они еще и во времени путешествовали!

— А как звали твоего отца?

— Эта самая смешная часть истории.  Его звали Пеон, - сказала Ева, улыбнувшись.

— Прости, но ты Ева Пеоновна что ли? – он давился смехом, но, как ни пытался, сдержаться не смог.

— Ну, по сути да, - и ей самой было смешно, - Правда, в паспорте меня записали по-другому.

— Прости, - он вытер слезы, - Боюсь даже спрашивать вашу фамилию, Ева Пеоновна!

И опять заржал. Она пыталась до него дотянуться, чтобы стукнуть, но было неудобно, особенно если учесть, что у него в руках были ее ноги и он активно уклонялся. Но она всё же дотянулась, и лупцуя его по чем зря, приговаривала:

— А фамилия моя слишком известная, чтобы ее называть!

— Иннокентий Смоктуновский! – отвечал он, прикрываясь, - Простите, я не узнал вас в гриме!

В результате этой потасовки, они выяснили, что любили одни и те же старые советские фильмы, а еще что это была жесткая, но очень скрипучая кровать.Наконец, Ева устала и угомонилась. Она так запыхалась, что никак не могла восстановить дыхание. Она сердито отвернулась, демонстративно сложив руки на груди.

— Ева Пеоновна, - позвал он шепотом и, как-бы опасаясь ее, прикрылся рукой.

Она показала ему язык и снова демонстративно отвернулась. Он стал осторожно двигаться к ней с той стороны, в которую она не смотрела. Она делала вид, что не замечает. И когда он практически с ней поравнялся, с возгласом «Ага, попался!», она схватила его руками за шею и стала душить. Он уронил голову на бок и высунул язык, как дохлая змейка, признавая, что она победила. А когда она уже почти поверила в свою победу, перевернул ее на спину и навалился сверху.