Книга Элемента. L, страница 39 – Елена Лабрус

И повинуясь загадочной магии этого "Е-еха-ать" Дэн нехотя побрел в прихожую. Сеня, еще несколько минут назад, сам казавшийся невменяемым, на фоне слегка помешавшегося Дэна, уже совсем пришел в себя. Он помогал потерявшемуся другу надевать ботинки на правильные ноги и застегивать куртку. Пока спускались в лифте, Дэн вполне пришел в себя. Натянул на голову капюшон, отобрал у Арсения ключи от машины.

— Я понял, понял, - верещал уворачивающийся от тычков друга в узком пространстве лифта Семен, - Я никогда не буду брать твою машину!

Дверь открылась, они как ни в чем не бывало, чинно прошли  мимо поднимающейся им навстречу пожилой женщины и выскочили на улицу. Сугроб на том месте, где Дэн припарковался, красноречиво давал понять, что поездка еще немного откладывается. Пока машина прогревалась, друзья по очереди сметали с нее снег. Дворники прилипли, их пришлось оттаивать, обстукивать. Наконец, налив на стекло достаточное количество омывателя, чтобы все мелкие льдинки растворились, и обзору водителя уже ничего не мешало, они не без труда выехали со двора.

— Фу, Дэни, из всех ядов на свете ты выбрал «синявку» чтобы меня отравить? - закрывая нос от ядовитого запаха, проникающего снаружи, выдавил Семен.

— Обижаешь, разве я могу предложить даме синявку! Это - спирт! Чистый спирт! - в тон ему ответил Дэн.

— Ты наливаешь в омыватель спирт? - убирая руку с лица и принюхиваясь, недоверчиво переспросил Сеня.

— А ты думаешь, я бы стал травиться той гадостью, что продают в автомагазинах?

— Ну, у отца в машине как-то вкусненькая была, помню, яблоками пахла. Его водитель как пышкнет, так мне всегда яблочного сока сразу хотелось.

— Я, брат, не об ароматах забочусь, а о здоровье! Чего и тебе советую! Выпить тебе, я вижу, не захотелось? - он повернулся к Арсению.

— Смотри-ка ты лучше на дорогу, - ответил он и отвернулся к боковому окну.

— Да, чувствую, ехать мы будем долго. Что-то для ноября как-то многовато снега,- через неопределенное количество времени медленного движения по городским заснеженным дорогам Дэн решил продолжить разговор.

— Плевать! - махнул рукой в сторону толи виднеющейся впереди бесконечной вереницы машин, толи в сторону летящих густых белых хлопьев, сказал друг. - Скажи мне лучше, что за затык у тебя с этой... ээээ, картиной? - спросил Семен, помня странное состояние товарища, он побоялся произносить слово "рожь".

Дэн заржал.

— Аааа, это! Я же эту картину уже несколько месяцев вижу в голове одной моей подопытной бабки, - и он начал рассказывать ему о своей работе, о Шейне, о Доме Престарелых. Единственное, о чем он умолчал, конечно, так об истинных причинах Шейна.

Временами Арсений что-то уточнял, переспрашивал, и проявлял вполне живой интерес, в заключение он сказал:

— Я все понял, брат! Только скажи мне каким образом ты, мемо, смог войти в картину как чистокровный венет? Еще и побегать там. Еще и не раз!

— Так я же не знал, что это картина! Для меня она - воспоминание, вполне себе рельефное, то есть проникабельное. Я так понял, что и бабка воспринимала его не как картину, а именно как поле на котором она стоит в детстве. Может она видела ее в детстве, может она даже в доме у нее висела, вот и запомнила. И стала думать себе в старости, что это воспоминание из ее детства, что была она там на самом деле. Я ж объяснял тебе, память человеческая - странная штука. Оно и так было понятно, что воспоминание это не истинное, потому что, во-первых, сколько бы я не шел по этой дороге, что в одну, что в другую сторону, я никого ни разу не встретил. По идее оно должно было быть закольцовано, то есть куда бы я ни шел, должен был вернуться по этой же дороге назад.