Книга Элемента. М, страница 137 – Елена Лабрус

Ева подумала, что, наверно, эти бутерброды назывались брускетта, но умничать побоялась. Она ничего не понимала ни в итальянской ни в какой бы то ни было кухне вообще.

— А помидоры с чем? - не унималась София.

— Мааам, ну зачем тебе? Ты никогда не будешь это готовить, - занудила Алька.

— Вдруг ты будешь! - ответила ей София.

— Я!? Шутишь!? - возмутилась Алька.

— Ну, вдруг! - не отступала София.

— Я тоже совершенно ничего не понимаю в хорошей еде, но это очень вкусно, - сказала Ева, краснея.

— Я сам ничего не понимаю, скажу тебе по секрету, - поддержал ее Герман, - но я понимаю, когда мне вкусно, а когда нет. Вот когда вкусно - это хорошая еда!

— Тогда за хорошую еду! - подняла бокал Ева.

И когда выпили, она всё же поинтересовалась с чем были эти мелко нарезанные помидоры на хлебе.

— Оливковое масло, соленые огурчики, оливки, чеснок, - ответил Герман Валентинович.

— А что у нас еще сегодня в меню? - подала голос Алька.

— Пичи, - ответил отец и больше не буквы не добавил, только хитро улыбнулся.

— А! Да? Зачем только я спросила? - Алька прикрыла ладонью глаза, опершись локтем на стол, словно спрятавшись от отца, и повернув лицо к Еве сказала: - Мне вообще нравиться эта папина привычка. Он обычно перед тем как начать готовить какое-нибудь новое блюдо, всегда нас с спрашивает: - Будете, ну, например, кя-си-ня?

Она пожала плечами, показывая Еве, что понятия не имеет что это такое.

— Мы говорим: не, не будем! Он говорит: ну, как хотите, я делаю только на нас с мамой. И оказывается, что кясиня - это какие-нибудь пончики с сахарной пудрой. Но мы-то отказались!

Ева улыбнулась в ответ.

— Потом опять. Будете му-та-кусь? Какой мутакусь? Что за мутакусь? Мы на всякий случай соглашаемся. И это оказывается тушеный шпинат с тыквой. Но отказаться его есть уже нельзя! Мы же сказали, что мутакусь будем!

— Что ты врёшь! - возмутился Герман, - я никогда не готовил никакой мутакусь!

— Но мог бы! - возразила Алька, - я просто для примера, потому что ненавижу и шпинат, и тыкву. А ты никогда не объясняешь, что именно будешь готовить!

— Как я могу объяснить, если я сам готовлю это первый раз? - возразил Герман, - честно сказать, оно у меня может и не получится. Но, ведь всё равно никто не знает, каким этот мутакусь должен быть на самом деле, - подмигнул он Еве.

— Да, только нам приходиться это есть!  - не унималась Алька, - Вот что ты сейчас сказал? Пучи?

— Сама ты пучи! - ответил ей отец, - Пичи! Паста такая! У нас же сегодня итальянская пятница!

— Правда? А что мы ели в прошлую итальянскую пятницу? - обратилась Алька к матери.

— Что-то неприличное, - нахмурилась она, припоминая, - Пепердони какие-то.

И она прикрыла рот рукой, словно испугавшись того, что сказала, и посмотрела умоляюще на мужа.

— И если что, то это тоже была паста, - пояснила Алька для Евы.

— Папарделли! - возмутился отец.

— Но было вкусно! - поспешила добавить София.

— Вот! То пепердони, то пучи! Ужос! Ужос! – делала вид, что возмущается, Алька.

Дэн во время всего этого разговора, просто тихо смеялся за спиной у отца, и подыгрывал Альке, пантомимой изображая её эмоции. Когда дошли по Пучи, Ева даже прослезилась от смеха.

— Я согласна и на Пичи и на Пучи, чем бы это ни было, - сказала Ева.

— Я тоже согласна! А если мне кто-нибудь нальёт ещё вина, то ещё и добавки пучей попрошу.