Книга Элемента. М, страница 156 – Елена Лабрус

— Наверно, ты права, - сказала она Виктории.

— И скульптор, который создал эти статуи и установил их здесь, похоже, знал то же, что и я, - улыбнулась Виктория.

— Кстати, ты же куда-то меня вела? - вспомнила Ева.

— Да, нам туда, - Виктория показала за спину Диониса.

Они обогнули его, и пошли к левому выходу из парка мимо еще одной статуи полуобнаженного Бога.

— Это Арес, - сказала Ева, невольно залюбовавшись его мускулистой фигурой.

— Он же Марс, - сказала Виктория, даже не глядя на табличку, - злой кровожадный и ненавидимый всеми, даже своим отцом Зевсом.

— Он смотрит на Афродиту, - сказала Ева, еще на мгновенье задержавшись.

— Кто бы сомневался! - многозначительно ответила девушка, и они пошли по тропинке в сторону леса.

На поверку, лес оказался совсем не лесом, а просто несколькими рядами густо посаженных деревьев. С этой стороны вдоль них в густой тени стояли заснеженные лавочки. Если бы Ева не знала, как много людей живет в этом частном замке, то подумала бы, что это какой-нибудь Центральный Парк Культуры и Отдыха. Она даже представила себе лето, и дам под ручку с кавалерами в кринолинах и с кружевными зонтиками, прогуливающихся по этим лесам и полям и целующихся на этих лавочках, прикрывшись от любопытных взглядов своими зонтиками. Но ожидаемо, сейчас они не встретили ни души, хотя дорожки и здесь были аккуратно почищены от снега.

В этом рукотворном лесу хотелось остановиться и полной грудью вдохнуть воздух. Что Ева и сделала.

— Это сосны? - спросила ее Виктория, останавливаясь.

— О, нет! Это ели! И даже, наверно, голубые, - ответила Ева.

— Как в сказке, - сказала девушка, глядя на лежащий на лапах снег.

— Здесь лапы у елей дрожат на весу. Здесь птицы щебечут тревожно. Живешь в заколдованном диком лесу, откуда уйти невозможно, - вспомнила Ева бессмертные строки.

— Чьи это стихи? - спросила Виктория.

— Стихи? Нет, это баллада о любви. Владимира Высоцкого. Сейчас! - и Ева полезла за телефоном.

— Наверно, я слишком долго прожила за границей, - все еще разглядывая ели, сказала она, - я не знаю такой баллады.

— Наверно, ты просто слишком поздно родилась, - улыбнулась Ева и включила телефон на максимальную громкость. И всё равно для леса это было слишком тихо. Гитару было почти не слышно, и голос певца хрипел сильнее, чем надо.

"Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру, пусть дождем опадают сирени. Всё равно я отсюда тебя заберу во дворец, где играют свирели"

Виктория отобрала у Евы телефон и поднесла к уху.

— Сильно! - сказала она, возвращая телефон, - Я бы хотела сходить на его концерт.

— Я бы тоже! - сказала Ева, - жаль только он умер раньше, чем я родилась.

— Так и думала, что какая-нибудь засада, - горько вздохнула она, - Но мы что-то застряли!

И пройдя сквозь этот сказочный лес, они вышли на поляну, на которой стояла… нет, не избушка Бабы Яги, а огромная стеклянная оранжерея.

— Я не заходила внутрь, - сказала девушка, - Даже не знаю, есть ли возможность зайти.

Они пошли вдоль стеклянной стены, и Ева увидела и кадки с розами, и большие круглые горшки с лимонными деревьями, и даже вазоны с кипарисами.

— Ну, надо же! Кипарисы! - недовольно пискнула Виктория.

— Ты не любишь кипарисы? - удивилась Ева.

— Ева, я в Тоскане живу. Кипарисы и виноградники - это то, что я вижу каждый день. А люблю я ели и снег.