Книга Элемента. N, страница 123 – Елена Лабрус

Она посмотрела на Агату умоляюще, словно от Агаты зависело всё её будущее и будущее её дочери и будущее всего.

— Но разве я могу тебе запретить или разрешить? – опять не понимала Агата.

— Я хочу поговорить с ним здесь, возле Дерева. Ведь никто, кроме нас с тобой и этого сумасшедшего Тео не слышит нас с помощью Лулу.

— Кира, я всего лишь открыла тебе тайну этого Дерева, но ты сама вправе решать, что тебе с этим делать. Возможно, это будет правильное решение, а, возможно, нет. Эти учёные — странные люди. И это Дерево слишком важно, чтобы им рисковать ради решения своих семейных проблем, — ответила Агата.

— Хорошо, — сказала Кира и встала. И по её грустному виду Агата поняла, что ей не понравился её ответ.

— Она не послушается тебя, — сказало Дерево Агате, когда Кира, опустив голову, ушла.

— Я знаю, — сказала Гудрун. — Если это может тебе повредить, я сделаю всё, чтобы её переубедить.

— Я не знаю этого, — ответило Дерево. — Ты не спрашивала меня перед тем, как открыть мою тайну.

— Мне казалось, ей можно доверять, — признала свою ошибку Гудрун.

— Пусть поговорит со своим отцом здесь. Мне кажется, это неплохая идея. А ещё нам нужны Чёрный и Серый Ангелы, — ответило Дерево.

— Лия, но где я их найду? – удивилась Гудрун.

— Заира – чёрный, а Вилла – серый, и ты встречаешь их каждый день, — сказало Дерево.

— Но зачем они тебе нужны? – удивилась Агата.

— Будет битва. Они должны быть готовы.

Никто не любил пустыню, кроме Эмэна, который был полноправным владельцем этой части Замка и территории за ней. Выжженная солнцем земля простиралась на сколько видел глаз. От других владений Замка её отгораживали безжизненно серые и смертельно острые скалы. У подножия этих скал расположились шатры, в которых Эмэн размещал своих воинов на время учений. А учения он проводил постоянно. За это и любил свою пустыню – она была лучшим из плацдармов, придуманных природой. И толи пустыня прививала ему с детства любовь к сражениям, толи он родился с этой страстью и его владения стали удачным ей дополнением, но Эмэн любил пустыню, и пустыня отвечала ему взаимностью.

С расположенного высоко над землёй балкона, на который вышла Таэл, шатры были такого же грязно-коричневого цвета как весь окружающий ландшафт и казались его частью. Людей не было видно, и Таэл, расстроилась. Ей надоело терпеть жару в обществе заумной сводной сестры, она надеялась развлечься, глядя на учебные поединки мускулистых подопечных брата. Но, увы! Сегодня тренировочные сборы были где-то в другом месте.

Обычно её брат или был вместе с вояками на плацу, или наблюдал за ними с балкона, который находился много ниже того, на котором сейчас стояла юная богиня. Отсюда открывался такой ошеломляющий вид, что его одного было достаточно, чтобы остыть. Холодный северный ветер, приносил прохладу и свежесть на эту сторону Замка. Таэл невольно поёжилась — впору было чем-нибудь укрыться, чтобы не простудиться. И вспомнив о простуде, которая, конечно, ей не грозила, Таэл вспомнила и о болезнях, про которые рассказала ей сестра.

Любовь – страшная для Богов болезнь, а она так опрометчиво обещала помочь справиться с ней девушке. Конечно, она не собиралась нарушать никаких запретов, вот ещё не хватало! Она просто узнает у Эмэна что нравится тому парню, Ратвису, по которому сохла темноглазая как серна Уна, даст ей несколько советов и будет считать свою миссию выполненной. Она услышала девушку, и она ей помогла. Чем смогла. И, если у девчонки ничего не получится – её проблемы: или поняла неправильно, или делала что-то не так. Какие к ней, Светлой Богине, претензии?