Книга Элемента. N, страница 145 – Елена Лабрус

Он глянул на неё недобро, но промолчал, и отбивать свою нервную дробь не прекратил.

Ей объяснили, как надо стоять и как поклониться и что сказать, чтобы всё это понравилось бабушке, но Еве было всё равно, а её тело всё это знало и так, и не собиралось делать.

— Елизавета Витольдовна, — отец Арсения был безупречно вежлив и обходителен, — Алексей Сигизмундович!

— Ну, мы же не будем делать вид, что эта самозванка моя дочь, — смерила её презрительным взглядом женщина, которую язык не повернулся бы назвать бабушкой. В строгом костюме, жёсткая как накрахмаленный воротник, она подошла так близко, что Ева чувствовала горечь её пряных духов, и различала едва слышный свист, который издавали её раздувающиеся тонкие ноздри. Ни дать, ни взять – кобыла старая, но породистая. И подтверждая Евино наблюдение, старуха гордо тряхнула головой и перевела свой взгляд на Арсения. Снова тряхнула головой. И из короткой, уложенной мягкой волной причёски на это её подёргивание не выбился ни один волосок.

— И твоя рыжая замухрышка тоже сегодня будет? Или ты взялся, наконец, за ум и избавился от неё?

— И ты, бабушка, тоже здравствуй! – улыбнулся в ответ на её выпад внук, и Ева им невольно загордилась. Её мать уже прошла мимо, не удостоив его ни одним лишним взглядом, и не только не ждала, но даже и не допускала возможности, что он даст ответ на её вопрос.

— Да, Изабелла будет. Будет на празднике, будет с нами, и будет моей женой.

Бабка дёрнулась, словно по ней пробежал паук, и обратила свой гнев на зятя.

— Я знала, что ты не сможешь научить его ничему. Ни хорошим манерам, ни уважению к своему происхождению, ни почтению к старшим.

Она прошипела ему это в лицо как гремучая змея, но он в ответ только улыбнулся. И поднял на Еву полный тепла и сочувствия взгляд. Но Еве не требовалось сочувствие, она улыбнулась мужу лукаво и ободряюще. Пусть эта беззубая кобра шипит, сколько хочет, они сделали всё ей вопреки, потому она так и бесится до сих пор. И они были счастливы, и они будут счастливы, и сейчас как никогда они к этому близки.

И Ева не успела ещё прийти в себя, после мощного потока счастья, что излучала сейчас Анна Гард, когда мягкие губы полноватого благообразного дядьки чмокнули её в щёку. И его большие руки сгребли её в свои объятья, и он был нескрываемо рад прижать её к себе.

— Папа, — прошептала она еле слышно, и глаза её наполнились слезами. Она любила своего мягкотелого отца, несмотря ни на что. И в его тёплых родных руках было так уютно.

— Рад тебя видеть, карасик! – сказал он ей в самое ухо.

— И я тебя, старый пират! – ответила она и отпустила его. И заметила, что глаза его тоже блестели.

Он прошёл дальше и обнял внука, а потом крепко пожал руку зятю. И Ева думала, что самой трудной будет встреча с матерью, но увидеть отца оказалось трудней. Потому что с ним не хотелось расставаться, и долго ещё она провожала взглядом его широкую спину, пока он ходил за женой, дававшей указания прислуге.

— Всё. Мы свободны! – сказал Арсений матери, когда Альберт Борисович повёл тёщу в кухню.

— Отлично! – легко согласилась Ева. Всё же инстинкт самосохранения подсказывал ей держаться от своей мамаши подальше, и она с удовольствием вернулась к себе.

Оказалось, сегодня в своей башне сидеть не хотелось. Роза ещё не вышла на связь, и сидеть одной было скучно. Тем более, когда там внизу кипит жизнь, идут приготовления, приезжают всё новые и новые гости. И хотя Арсений подсказал ей перед уходом, что теперь это «лекарственное» платье уже можно снять, труды портнихи было жалко – она так тщательно подогнала его по фигуре, и так старалась, чтобы не был виден её слегка округлившийся живот. Пусть будет, решила Ева и поторопилась снова вниз, боясь признаться себе, что боится пропустить появление одного единственного человека из всей этой толпы.