Книга Элемента. N, страница 153 – Елена Лабрус

— Да, да, я видела пометку в приглашении, — перебила его Клара-Лара. — С удовольствием воспользуюсь выпавшей возможностью покататься.

И с невозмутимым лицом спустилась в зал, не удостоив Еву даже мимолётным взглядом на прощанье.

— Ал, что это было? – спросила Ева тихо, когда гостья удалилась.

— Я надеялся, что ты вспомнишь больше, — так же тихо ответил Альберт Борисович, наклонившись почти к самому её уху.

— Больше, чем «Лара у Лавра»? – поинтересовалась Ева.

— Ты вспомнила про лекало? – обрадовался он.

— И, кажется, про портрет, — улыбнулась ему Ева чуть более чувственно, чем хотела и едва не пожалела об этом.

— Я знал, милая, что пригласил её не зря, — обжёг он её своим горячим дыханием. И от слова «милая» у Евы аж свело скулы, но она ничего не ответила. «Наверно, после твоей смерти, он нарисует твой портрет и повесит его в этом доме», — услышала она в голове злой голос Клары. И увидела чернильно-синее море и острые скалы, о которые оно билось в лучах заходящего солнца.

— Что висело раньше на той стене вместо портрета вашей жены? – спросила она хозяина дома.

— Закат над морем, — ответил мужчина незамедлительно и посмотрел на неё изучающе.

— Где она сейчас? – спросила Ева про картину, чувствуя, что он её прекрасно понимает.

— У меня в комнате, — и он показал рукой наверх.

— Я должна её увидеть, — сказала Ева не терпящим возражения тоном.

«Его комната» была спальней. С огромной кроватью у стены и той самой картиной, что возникла в Евиной памяти. Там была ещё какая-то мебель, но сердце её ёкнуло именно при виде кровати и остальное она просто не заметила. Она погладила рукой край покрывала, прежде чем сесть, и даже не заметила, как переменился при этом в лице хозяин спальни. Не заметила она и тёмно-лиловых обоев, просто отметив, что в этой комнате мало что изменилось, и усевшись на край кровати уставилась на картину, что висела на стене как раз напротив неё.

… Укол. Было больно, но скорее неожиданно. Лара, её Ларка, с которой они дружили со школьной скамьи, воткнула ей в плечо шприц прямо через рукав. Она не понимала, что происходит и просто схватилась за место укола, а потом только увидела её лицо. Спокойное и ничего не выражающее лицо.

— Прости, но я получила приказ, — ответила Кларисса на её невысказанный вопрос, притягивая к себе и застёгивая на ней пояс с большой медной пряжкой.

— Ларис, я не понимаю, — она заглядывала в её равнодушное лицо, надеясь получить ответы. — Это решение Ордена? И почему ты? И что всё это значит?

— Это решение Совета. И потому, что это моя работа, — она пыталась оставаться безучастной, но у неё не получилось. — Зачем ты полезла туда со своими догадками? Зачем добивалась разрешения получить доступ к архивам?

— Но это нужно мне было по работе, — она недоумевающе смотрела на предмет на своей талии. — Что это?

— Это единственное, что я могу сделать для тебя. Для тебя и для него, — и лицо рыжеволосой девушки дёрнулось, искажаясь гримасой боли. — Я не знаю, как он переживёт твою смерть. Он всегда любил тебя больше жизни. Тебя одну.

— Я… Святая Либертина! Лара, умоляю тебя, не делай этого! Я не понимаю за что я должна умереть, но дай мне время хотя бы попрощаться с сыном! – от воспоминания о сыне на глаза стали наворачиваться слёзы, но она их сдерживала, надеясь уговорить подругу.