Книга Элемента. T, страница 167 – Елена Лабрус

Она аккуратно поместила камень остриём в это отверстие.

Несколько секунд ничего не происходило, потом послышался звук, словно трескался толстый лёд, и стекло покрылось плотной сеткой трещин. Их становилось всё больше и больше, и все предусмотрительно отошли в сторону, когда, распавшись на сотни крошечных осколков, стекло водопадом пролилось на каменный пол.

— Атэн! — сказала за их спиной Хранительница.

— Повторяй, повторяй, — шептали Еве голоса.

— Атэн, — сказала она.

И шары, оставшиеся на своей стеклянной подставке, вздрогнули, закружились цветным туманом внутри и открылись.

— Онд! — повторила Ева. Густой туман взвился вверх, и Ева видела, как из ближайшего к ней шара расправляются в воздухе складки тёмного платья.

— Элэм! — сказала Пророчица. И все увидели мерцающий силуэт темноволосого парня, который мягко опустился на пол и белые тени тут же принялись обнимать его.

— Эмэн! — произнесла Пророчица и всё повторилось, только парень был светловолосым.

— Энта! — продолжала называть имена Вики. Темноволосая девушка спустилась вниз.

— Таэл!

Но дым из шара лишь взметнулся ввысь и там растаял.

— Нет! — полный горя и тоски вопль Ватэса сказал всем больше слов.

Он провожал взглядом призрачные остатки поблёскивающего тумана, но второй девушки среди этих юных богов не было.

— Пеон! — крикнул Ватэс. — Чёртов обманщик, где она?!

Призрачные тени взметнулись от его голоса, испуганно сбившись в кучку по центру залу. Ева поняла, что именно льющийся от них голубоватый мерцающий свет и освещал всё происходящее. И с появлением этих трёх юных фигур из шаров, они стали ярче, и теперь их видели все, кто находился в зале. Ева больше не слышала, о чём они говорят, но имя последней богини, многократно ими повторённое, так и звучало у неё в ушах.

— Таэл, Таэл, Таэл.

— Пеон! — метался по залу Ватэс, крича мигающим звёздам. — Она не могла умереть! Не могла просто так испариться! Пеон, ты обещал! Верни мне её! Пеон!

Он бесновался, и кричал, и ругался. И от его воплей небо затянуло тучами, а может просто так совпало, но, когда он упал на колени, и свесив голову затих, пошёл дождь.

Ева не видела, когда исчезли боги и как покидали это место рыцари Ордена. Она не отрываясь смотрела на плачущего бога, и сердце её разрывалось на части от его горя.

— Ватэс, — она села пред ним на колени, и убрала мокрые волосы с его лица.

Он поднял на неё глаза и ничего не сказал.

— Ватэс, он дал тебе слово. Он не мог обмануть тебя, — сказал Дэн, опускаясь рядом с Евой.

— Я и не собирался, — прозвучал в темноте легко узнаваемый голос Пеона. Его фигура в чём-то белом приближалась к ним под струями дождя. — Я хотел убедиться, что она действительно дорога тебе, Ватэс. Вы обвиняли Умуна Наиглупейшего в его любви к земной женщине. Вы навешали всех собак на несчастную девчонку, якобы погубившую целый мир. Но именно твоя любовь их погубила. И этот мир, и эту несчастную девочку.

Он говорил это стоявшему на коленях Ватэсу, словно зачитывал приговор.

И Ватэс не возражал, и даже не вытирал стекавшую по его лицу воду.

— Ты всегда был слишком любвеобилен.

— Это другое, — хрипло ответил Ватэс.

Они действительно были очень похожи сейчас, Ватэс и Аполлон.

— И ты всегда был один. Во все времена. Единый бог. Создавший эту страну, этих людей, даже этих богов. Тебе было скучно?