Книга Элемента. T, страница 36 – Елена Лабрус

В этот раз на земле с мамой Евы оставили Алиенору, а парни заняли одну общую кабинку, похожую на небольшую металлическую корзину.

Дэн надеялся уложиться со своими вопросами в двадцать минут полного оборота этого огромного колеса, но отец Евы явно решил иначе. Едва их корзина медленно поплыла вверх, они оказались в плотном тумане, и Пеон придержал их обоих за руки, чтобы они не попадали на пол. На жёсткий мраморный пол, который оказался у них под ногами.

От белоснежного мрамора тянуло прохладой, и Феликс с облегчением снял свой пиджак, наслаждаясь свежестью воздуха. Огромный балкон от застывших под ним пухлых облаков, отгораживали стройные столбики перил.

— Даже так? — нагнулся через перила Феликс. — Это что? Олимп?

— Место, где нам никто не сможет помешать, — ответил парень в белом хитоне с золотой отделкой, и Феликс удивился, признав в нём Пеона.

— Серьёзно, где мы? — повторил это заглядывание за перила вслед за Феликсом и Дэн.

— Скажем так: где-то между небом и землёй, — ответил этот наряженный согласно древнегреческой традиции бог. — А вы я смотрю при оружии?

— А, это? — и Феликс, помня какой короткий его меч, небрежно дёрнул рукоять, но к своему удивлению извлёк на свет полноценный клинок. Только деревянный.

— Ксифос. Почти спартанский. Похвально, — хмыкнул Пеон.

Глядя на него Феликс отчётливо понимал, что все изображения Аполлона, что услужливо предоставляла Лулу, все статуи, картины и гравюры были просто выдуманы людьми. Светловолосый, кучерявый, с веснушками на тонком прямом носу, с серьёзным пронзительно синим взглядом, он выглядел величественно, но не столь великолепно, по мнению Феликса, как принято описывать. Но больше чем бог его интересовал сейчас этот игрушечный меч.

— Ничего не понимаю, — Феликс повернулся к Дэну, предъявляя ему оружие.

— Не советую размахивать, — предупредил Аполлон. — Страшная вещь и в вашем мире очень редкая.

— Шутишь? — Дэн рассматривал деревянное лезвие сантиметров сорока в длину, проводя по нему пальцами. Даже для детей его обтачивают сильнее. — По идее оно должно быть обоюдоострым.

— Очень редкое дерево. Можно сказать, единственное. То самое, на котором, если я не ошибаюсь, сейчас наливаются плоды.

И замолчал, не добавив больше ни слова, хотя Феликс ждал пояснений.

— Мы, — начал Дэн, делая шаг навстречу Аполлону.

— Я знаю, кто вы, — сказал он спокойно, но вытянул вперёд руку, приказывая стоять на месте. — Вы последние из избранных. И самые худшие.

— Многообещающее начало, — сказал Феликс, убирая свой незатейливый меч в ножны. — И чем же мы так плохи?

— Вы слабые. Вы слепые. Вы обделённые.

Он сказал это, высокомерно подняв голову, и Феликс подумал, что в его кудрях не хватает золотого лаврового венка.

— То есть, у нас нет шансов? — спросил Дэн.

Феликс чувствовал власть и исходящую от  бога силу.

— Тысячи лет. Несколько бесплодных попыток. Десятки избранных. И только один из них догадался со мной поговорить. Это повышает ваши шансы на успех, но не обеспечивает его. Какие из вещей дожили до ваших дней кроме этого меча?

— Неразлучники, — ответил Дэн, моментально понимая, о чём идёт речь.

— О, Афродита отдала так много! Рад, что пряжка с её пояса до сих пор жива, — он замолчал, желая слушать дальше.

— Дерево, души истинных богов, — сказал Феликс.