Книга Что знает дождь, страница 28 – Елена Лабрус

— Триста четырнадцатая, — распахнула дверь очередная охранница. — Мыться.

— Триста четырнадцатая, — переговаривались между собой две тётки с дубинками, пока я стояла под горячей водой, закрыв глаза. — Знаешь, почему этот номер? — усмехнулась одна.

— Нет. А он что-нибудь значит? — удивилась вторая.

— Конечно. Три и четырнадцать. Ну, три, запятая, четырнадцать. Число Пи.

— Пи… — догадалсь вторая. — Ах, пиз…

И они обе заржали.

Да и пусть ржут, намыливала я кожу куском мыла, истошно воняющим лавандой. Горячая вода и мыло — это всё, что сейчас было значимого в моей жизни. Только теряя, учишься ценить такие простые вещи. Вода, мыло, еда, тепло. И я ценила, хоть и знала, что и в душ меня привели не просто так. И ужин принесли в камеру, пока меня не было — не зря. И бельё дорогое, красивое положили на кровать рядом с новым платьем не ради моего удовольствия.

А в отсутствии волос была своя прелесть, думала я, запихивая в себя ужин. Ни шампунь, ни фен, ни расчёска — ничего не надо. Опять же вши не заведутся. И чувствовала себя как Му-му, которую, помнится, тоже кормили, прежде чем утопить.

Му-му — жертва любви. И я, наверное, тоже.

— Скажите, а Захар? — набравшись смелости, спросила я, когда окошко «кормушки» очередной раз открылось, чтобы принять у меня грязную посуду.

— Захар? — удивилась тётка, которую я раньше уже видела, она тоже была баландёром. — Мань, когда у нас будет Столетов? — крикнула она кому-то. — Завтра будет твой Захар, — передала она мне и улыбнулась, забирая посуду.

— С ним всё в порядке? — раз уж она оказалась такой неожиданно разговорчивой и доброжелательной, рискнула я спросить.

Я и на первый свой вопрос не ждала ответа, но получила и на второй.

— А что с ним может случиться? — удивилась она. — Всё хорошо с твоим Захаром.

Я выдохнула. Оснований ей не верить у меня не было. И, пожалуй, больше я ничего и не хотела знать. С ним всё хорошо. Главное, пусть с ним всё будет хорошо.

Я не знаю как Урод узнал, что он зовёт меня Сверчок, но, наверное, эти дни Уроду было не до него. И даже не до меня.

Но про меня он не забыл.

Я не стала его злить: надела бельё, натянула платье.

Оно оказалось мне великовато и было какого-то отчаянно красного цвета, но раз он хотел видеть меня в нём — пусть так.

Урод же не зря дал понять, что знает про Захара, не зря оказалась вдруг такой разговорчивой тётка на раздаче, не зря, наверно, даже приходила Оксанка, — подсказывал мне дорогой ценой полученный опыт, или обострённое, как у загнанного животного, чутьё. А, может, я взрослела и избавлялась от иллюзий.

Нет, в моей сказке Прекрасного Принца не будет. Он не прискачет на белом коне, чтобы меня спасти. И фея-крёстная не превратит ради меня тыкву в карету.

В моей сказке Принц принёс мне волшебную таблетку, которую я тайно положила на язык и щедро запила шампанским, что великодушно принёс Урод в одноразовом стаканчике.

— Допивай до дна, — подтолкнул он мою руку. — Не хочу видеть, как ты дрожишь от страха.

И я допила. Но дрожала вовсе не со страха. Я столько месяцев ждала этот момент. Порой торопила, желая побыстрее с этим покончить. Иногда нарывалась, лишь бы уже он получил что хотел, и я ему наскучила. Один раз чуть сама его не соблазнила. Но каждый раз мне было всё равно. Абсолютно безразлично — трахнет он уже меня или нет.