Книга Моя и точка!, страница 48 – Елена Лабрус

— Я уже подумала, мам. Что бы ни сказал Марат, я выйду на работу. Спасибо тебе, — протянула она руки ещё раз обнять свою старушку. И, крепко прижав к себе, повторила: — Я очень горжусь тобой: ты поступила вовсе не плохо, а правильно, что выполнила папину просьбу.

— Очень надеюсь на это, — вздохнула мама.

Они вышли с девочками на улицу её проводить.

— Осторожнее на дороге. Не гони! — махали они вслед бабушке, что обожала водить машину.

А когда возвращались назад, Ия снова с тоской посмотрела в сторону гостевого домика.

«Всё что нужно для любви — мужчина, женщина и море» — прочитала она на оставленной на столе фотографии.

Ия вложила её в книгу, что читала, а потом, стараясь ступать неслышно, спустилась по скрипучей лестнице и вышла в сад.

Всё, что нужно для любви…

Глава 44

Сердце выскакивало из груди, когда она открыла незапертую дверь и негромко позвала:

— Марко?

В нос ударил спёртый запах помещения. И то, что в домике никого нет чувствовалось даже по этой смеси отсыревшего табака, пережжённого кофе и чего-то ещё мужского, крепкого, волнующего, от чего Ие стало не по себе. В лучшем смысле этого слова — нахлынули воспоминания.

Она коснулась рукой стены, к которой он прижал её спиной. Понюхала остатки бамбуса, что так остался на столе в стакане. Секунду помедлила, а потом взяла и допила.

— Вот же гадость, — выдохнула она, поморщившись. Выдохшаяся кока-кола горчила, но Ие так хотелось снова перенестись в ту ночь и почувствовать то, чего до Марко в её жизни никогда не было — огонь, пожарище и ощущение непоправимой катастрофы. Она и не знала, что это может так пьянить.

Ия подняла рюмку, из которой пил Марко, и прикоснулась губами к ободку. Его губы в тот вечер пахли именно так — опасностью и безбрежным ощущением свободы.

Она вернула рюмку на стол и пошла дальше, в комнату, арочный вход в которую был с двух сторон. С той стороны по центру обрамлённой арками стены были прикреплены полки и большой плоский телевизор. А прямо перед ним — большая кровать.

Рубашка, что Марко бросил, переодеваясь, валялась сверху на неубранной постели.

Ия упала ничком как раз поверх этой светлой рубашки и вдохнула запах смятых простыней и мужчины, что носил эту рубашку. Закрыла глаза.

Его сильные руки. Его горячее большое тело. Его шумное дыхание. И резкие мощные движения, которыми он входил в неё.

Она скорчилась на кровати, ощутив, как горячая волна подняла снизу живота и прошлась по всему телу. И вовсе не стыд и сожаление, а невыносимое желание и тоска — вот что Ия сейчас испытывала, прижимая к себе грязную рубашку. Как же до мурашек возбуждал её этот запах, и этот могучий потный хорват, ворвавшийся в её жизнь из прошлого, о котором она даже не подозревала.

Кровать мягко заскрипела, когда она развернулась на спину. И нехотя вытолкнула упругими пружинами, когда Ия села — на окне, среди сваленных в кучу зарядных устройств, пары дорогих галстуков и глянца свежих журналов, стояла коробка с розовыми ёлочными шарами. Её шарами, что Ия купила да так и забыла в тот день в кафе.

В тот день, когда увидела Марко первый раз. В тот день, когда он назвал себя Август. Когда этот римский полководец смотрел на неё так, словно был обречён пасть к её ногам, или она уже была обречена пасть. Ведь он знал, уже тогда знал, кто она. Уже тогда у него было поручение, что он явно поклялся выполнить.