Книга На один раз, страница 44 – Елена Лабрус

Ни один из них за месяц так и не позвонил, не узнал, как она там. Не поинтересовался, жива ли.

Да и чёрт с ними!

Куда больше, чем отец с братом, её беспокоило, что грудь болела, живот тянуло, а месячные так и не начались.

Она никогда не вела календарь, откровенно забывая, когда у неё была последняя менструация. Да и зачем? Постоянного партнёра у неё не было, половой жизнью, как говорила гинеколог, она не жила. Кроме одного раза… Но взрослый опытный мужчина наверняка знал о контрацепции больше, чем она. И не мог себе позволить не предохраняться, правда? Иначе при своём образе жизни с женщинами «на один раз» не вылезал бы от венеролога. И внебрачных детей у Давида Гросса было бы полно. И от девиц, желающих забеременеть от красивого богатого мужика, не было бы отбоя.

— А что, если? — сказала она себе под нос, закрывая большой холодильник с прозрачной дверью в торговом зале.

Алекс выкладывала на полки свежий товар, когда вдруг подумала: а что, если эта рыжая — мать его ребёнка? Поэтому он её от всех и прячет, чтобы никто не знал. Поэтому и разозлился, что Саша её увидела.

Не отпускала мысль, что она уже где-то видела эту женщину. Может, в сети, с Давидом?

Саша подумала, что надо бы пересмотреть его старые фото, но потом в магазин зашла группа туристов, что с удовольствием приезжали отдыхать в эти края, она отвлеклась.

А потом ей стало не до старых фотографий — впору делать новые.

В окна магазина, что выходили на небольшую площадь, Алекс увидела машину Давида Гросса.

Давид припарковал машину недалеко от магазина.

Снял солнцезащитные очки. Потёр переносицу.

Его худшие опасения оправдались: хитрый старый лис Эдуард Квятковский спрятал дочь.

Алекс уволилась из банка и уехала в неизвестном направлении, видимо, в надежде, что Давид её не найдёт. А не найдёт, потому что не будет искать, ему и в голову это не придёт. Но ему пришло: Давид ждал чего-то подобного, а потому был начеку.

Первый снег, яркий, пронзительный слепил глаза: на небольшой площади в центре городка его уже исчертили колёса машин как чистый лист. Белоснежный, как платье невесты, снег создавал ощущение праздника, хотя на душе у Давида скребли кошки.

Всё это время Давид ждал, что Алекс Квятковская ему позвонит.

Он оставил ей визитку, он дал понять, что будет ждать её звонка, если что. Но вместо этого она исчезла из города. И вела жизнь пенсионерки, поселившись в прабабкином доме: читала, гуляла, наверное, варила борщи, спала. Вечерами перед телевизором вязала крючком — он бы не удивился.

Да, работала продавцом в магазине — чего Давид совершенно не мог понять. Избалованная девчонка, дочь банкира, внучка дипломата, правнучка члена Политбюро, родившаяся с золотой ложкой во рту — продавщица в захолустном сельпо.

Или этот мир сошёл с ума, или тихо сходил с ума Давид.

Увидев прабабкин дом, добротный, двухэтажный, с белыми разводами высола на кирпичных стенах, похожий на дореволюционный особняк, Давиду показалось, он провалился в прошлое, начало двадцатого века, когда, скорее всего, и родилась прабабка Александры Квятковской.

Проблема в том, что частной собственности, как и этого дачного посёлка, отстроенного для советской элиты: аппарата ЦК, генсеков и вождей, ставшего в наше время уютным городком, привлекательным для отдыха и туризма, тогда в помине не было.