Книга На один раз, страница 92 – Елена Лабрус

— Скажи, что ты этого не делал. Что не мог так поступить.

А когда он промолчал, пулей вылетела из-за стола. Пробежала столовую. И бежала, лишь бы от него подальше. Кажется, он говорил, что ему надо уехать. Вот и пусть валит. Куда угодно, лишь бы свалил.

Но он бежал за ней.

— Алекс!

Она открыла первую попавшуюся дверь и как в ловушке снова оказалась на веранде.

За окном так и валил снег. Посреди полукруглого эркера так и стояла увитая белыми цветами арка. Белые шторы. Алые розы. Алые лепестки на полу как капли крови.

Она вцепилась в каркас арки, боясь, что ноги её не удержат. Давид остановился перед ней с другой стороны.

— Ты сказал ему про внука, да? — спросила она.

Давид молчал, глядя на неё, как обычно, спокойно и мрачно.

— Для моего отца нет ничего важнее наследника. Его кровь, его плоть, продолжение его рода — вот что для него важнее всего. Не чёртова винокурня. А если он знает, что Ярослав ему никто, то мой сын — будь он хоть от самого дьявола — тот, за кого он душу продаст. Сын, внук, мальчик. Отвечай, чёрт тебя побери! — выкрикнула она Давиду в лицо. — Ты точно знаешь, что это мальчик, потому что вместе с тестом ДНК сделал тест на пол ребёнка, я читала — он делается также. Ты продал за чёртов сарай с бочками и кукурузным зерном, который собрался спалить, собственного ребёнка?

— Тебе вредно волноваться, — холодно ответил Давид.

— Да пошёл ты к чёрту! — Саша едва не плюнула ему в лицо. — Ты обвинял меня во всех грехах, а сам специально не надел презерватив. Ну конечно! Уверена, это тоже было одним из вариантов плана.

— Ты не права, это вышло случайно.

— М-м-м, — кивнула она. — Ну раз это случайно, то с остальным-то я попала в точку.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он всё так же бесстрастно.

— Правду, Давид! Правду. Как ты договорился с отцом?

— Никак. С ним договорился твой брат. А вот для него у меня были убедительные аргументы, чтобы заставить сделать всё, что пожелаю я.

— Ярос? — вытаращила Алекс глаза.

— А ты серьёзно думала, что я буду торговать сыном? — смотрел он на неё, словно первый раз видел. Столько боли и горечи в его взгляде Алекс видела в первый раз. — На самом деле думала, что я на это способен?

Какую непростительную, роковую, трагическую ошибку она совершила, Алекс тоже поняла по его глазам. Теперь они смотрели на неё не жёстко, не с презрением — с жалостью.

— А ведь в какой-то момент я подумал, что у нас и правда может получиться, — покачал головой Давид. — Что мы можем стать настоящей семьёй. Ради сына. Ради нас. Думал, ты в меня веришь. В меня, в нас. Но ты, — он развёл руками. — Ты Квятковская.

Его руки бессильно упали, словно их держала вера в неё, и она только что иссякла.

Давид развернулся и вышел.

— Я Гросс, — едва слышно выдохнула Саша. — Я Алекс Гросс.

И расплакалась. Он ушёл.

— Ну зачем ты так, милая, — присела на край кровати Галина Ильинична. — Ну нельзя же так убиваться. Да и было бы из-за чего. Он вспыльчивый, Давидушка, но отходчивый. Вот увидишь, успокоится и вернётся. А тебе надо кушать, — поставила она перед Сашей поднос. — Нельзя морить голодом ни себя, ни ребёночка.

Саша и не морила. Она ела, она старалась не расстраиваться. Она выходила на улицу каждый день, в любую погоду, мороз ли на улице, ветер, снег. Просто у неё не было ни сил, ни аппетита.