Книга Всего один неверный шаг, страница 44 – Елена Лабрус

Мне тоже плохо.

Больно. Обидно. Одиноко. Тоскливо. Страшно.

Мне тоже нужен рядом кто-то взрослый, чтобы меня выслушал и дал совет.

Но взрослой приходилось быть мне. И это изматывало ещё сильнее.

Особенно споры со старшей.

— Ты что, собралась идти на работу? — встала она у меня за спиной.

Я очередной раз смотрела вакансии.

— У тебя есть другие предложения? — открыла я ту, где предлагали самую высокую зарплату.

— Что у тебя за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос, мам?

— Я бы ответила ответом, если бы в твоём вопросе не было претензии, а если точнее, — повернулась я, — скрытой агрессии. Что бы я ни сделала, ты всем недовольна. Сижу — что сидишь? Встала — что стоишь? Что не так с поисками работы?

— Ты думаешь, он с тобой разведётся?

— Ты задаёшь вопросы, на которые у меня нет ответов. Я не знаю, на сколько у нас хватит денег, которые сейчас есть. Не знаю, будет ли твой отец и дальше нас содержать. Не знаю, сколько стоит адвокат и понадобится ли он, если начнётся бракоразводный процесс. Как и ты, я больше не говорила с твоим отцом и понятия не имею, что у него на уме, поэтому хочу быть готова.

— К худшему?

— Худшее — это болезнь и смерть. Это худшее, что может случиться. Со всем остальным мы справимся. Но возможно, нам придётся переехать в съёмную квартиру, или мы с Вероникой вернёмся, а ты останешься в Питере и переедешь в общагу. Мне придётся выйти на работу, и нам надо будет жить на мою небольшую зарплату. И, прости, но, скорее всего, придётся отказаться от покупки тебе нового ноутбука, — снова развернулась я к экрану.

— Но он же нужен мне для учёбы, — выдохнула она. — Отец мне обещал. А ты сама делала предзаказ.

— Ну, значит, езжай к отцу и разговаривай. Я всего лишь помогла оформить заказ на сайте. Частичную предоплату вносил он. Решение вы принимали без меня, — распечатала я документ и подала ей лист из принтера. — Кстати, ноут уже пришёл. Вот счёт.

Она вырвала его у меня из руки с таким видом, что всё это нечестно, что я её предала. Я!

А потом разорвала лист на мелкие клочки.

— Я не буду с отцом ни о чём разговаривать. Нет, значит, нет. Плевать! — швырнула она обрывки и, громко топая, вышла из комнаты.

— Нам правда придётся вернуться? — тихо спросила Вероника. Я и не видела, когда она вошла.

— Я не знаю, малыш.

Она опустилась на колени собрать мусор. Я встала.

Эта чёртова ситуация затягивалась. Затягивалось молчание Наварского.

Затягивалась неизвестность.

Хотя ещё совсем недавно казалось, что это не по-настоящему, что вот-вот всё разрешится.

Однажды я также невзначай поссорилась с подругой, с которой дружила двадцать лет. Мы просто о чём-то в тот день переписывались, о чём-то не самом приятном. Может, я как-то резко ответила, может, переборщила с откровенностью, может, она меня не так поняла. Сколько я потом ни перечитывала последние сообщения, сколько ни гадала, что не так, и видела, что я вывернула душу, рассказывая ей о наболевшем, а она меня проигнорировала, не ответила и обиделась.

И я тоже не стала писать. Мы замолчали и не обменялись больше ни словом за последние пять лет. Первые дни было просто невыносимо: некому пожаловаться, не с кем поделиться и порадоваться, некому излить душу. Потом стало легче. А потом всё равно.