Книга Девушка в шляпе и собака на трёх лапах, страница 43 – Елена Лабрус

Генке так много ещё хотелось у неё расспросить. Так много узнать. Они проговорили несколько часов. Кафе незаметно опустело. За окнами стемнело. От мигающей разноцветными огнями рекламы рябило в глазах, но Генка не замечала.

— Почему вы считаете, что ваша жизнь в такой большой опасности? За что вас то невзлюбил этот призрак, если вы уверены, что Лиза умерла? — спросила она, возвращаясь из своего прошлого в настоящее.

— Потому что это проклятье, — женщина оглянулась по сторонам, но кроме них в кафе сидела влюблённая парочка, занятая друг другом и один парень в наушниках. — В тот день, когда Елена рассказывала мне об этом странном случае в поездке, ей снова было холодно, и я разожгла камин. После смерти Лизы ей всё время было холодно. Она сидела в кресле, закутавшись в плед, и крутила в руках шляпу. Обычная лёгкая соломенная шляпка с чёрной ленточкой. Я хотела её всего лишь отвлечь от дурных мыслей и стала расспрашивать. И она поделилась, что ранним утром она ходила к той башне, пока муж спал и видела призрак. Девушка в шляпе, собачий лай и жёлтый свет среди скал — всё это ей не померещилось. Она не знала, что на неё нашло, она побежала вверх по лестнице. «Ты не поверила? — зашипел призрак. — Ты хочешь доказательств?» И за то, что она потревожила её, за то, что осталась равнодушна к чужим страданиям, обещала разбить ей сердце, и сердца всех, кто ей дорог.

— Звучит как в дешёвой мелодраме, — покачала головой Генка.

— Да, вот и я сказала ей, что это звучит смешно. Но кухонный нож, которым она ранила дочь, по иронии судьбы попал именно в сердце. Именно в этом она увидела доказательство проклятия.

— Наверно, убитая горем мать, к тому же сама убившая своего ребёнка, склонна верить во что угодно.

— Наверно, поэтому я забрала у неё шляпу и кинула в камин. Чем и накликала на себя беду.

— Серьёзно? — усмехнулась Генка.

— Совершенно серьёзно, — без тени сомнения ответила экономка. — Я вижу её во сне. Только не в белом платье с окровавленным пятном на груди, а в шляпке. Той самой, что я сожгла. Бежевая соломенная шляпка с траурной полоской на тулье. И каждый день она подходит всё ближе и ближе, и ближе. Не сегодня, завтра она поднимет голову и в тот миг, когда я увижу её лицо, она заберёт мою душу.

— Как вам только в голову такое пришло? — возмутилась Генка, но видя, как задумалась женщина, поняла, что для неё это действительно серьёзно. Не её забота думать о чужих страхах, но Генка искренне верила, что ничего с ней не случится. — А это окровавленное платье, что вы бросили в мой чемодан, я же правильно поняла, что оно настоящее?

— Какое платье? — женщина встрепенулась, словно выходя их транса.

— Ночнушка. Белая, окровавленная, разрезанная по спине, — втолковывала ей Генка.

— Я не клала тебе никаких ночнушек. Немного старой одежды попросил у меня Герман и я принесла ему вещи Марка. А потом вложила за подкладку дневник твоей матери и бросила сверху детское платье.

— Но…, — Генка хотела спросить откуда же оно там взялось, но это уже прозвучало бы глупо.

— Извините, мы закрываемся, — подошла к ним девушка в фирменной одежде кафе.

— Да, спасибо! Мы уже уходим, — поднялась женщина.

И сейчас Генка поняла, как права она была, когда сказала, что за один день всё не переговоришь. Ещё столько вопросов. Но время позднее, пора прощаться.