Книга Выше только стрижи, страница 13 – Елена Лабрус

Андрей стоял в стороне и смотрел им вслед.

Она невеста его брата? Невеста?! Брата?!

Его глаза видели, как Тим — Тим, не он! — сжал ладонью её задницу. Уши слышали её смех. Но мозг упрямо отказывался это принимать, потому что где-то под рёбрами, в обход всех запретов, вопреки логике и здравому смыслу, уже были домик у моря, двое детей, её волосы в песке, развевающиеся на ветру, и обручальное кольцо на её пальце. Кольцо, которое надел он.

То ли Андрей сходил с ума, то ли шампанское оказалось палёным. А может, всему виной было то, что он сейчас неуклюже пытался объяснить себе словами.

Большим количеством ненужных слов, большинство которых — нецензурные.

А слов было всего два: ЭТО ОНА. Даже всего одно — ОНА. Его домик у моря.

Он не хотел знать, что так бывает. Он был не готов. После Вероники он вообще запретил себе такие мысли. Но его не спросили. Ему дали всего пятнадцать минут.

Пятнадцать минут назад он записал её в воровки. Десять минут назад — нёс на руках. Пять минут назад привычно, дежурно, как всех, мысленно уложил её в постель. А потом с ним случился домик у моря, и его просто поставили перед фактом: вот женщина, которую ты ждал.

А следом — перед другим фактом: она невеста твоего брата.

Дальше можно сколько угодно убеждать себя, что это глупость, гормоны, блажь. Но внутри уже всё было решено. И плевать, что он не искал, не ждал, что вообще запретил себе влюбляться. Он просто увидел растрёпанную девчонку со стрижом на запястье — и всё. Не потому, что она какая-то особенная (хотя, конечно, особенная), а потому что она — его. Просто его.

Вот такое кино.

Только не романтическое, а то, где мужик стоит с пустым бокалом и понимает, что вся его жизнь только что отправилась псу под хвост.

Она… Невеста. Его. Брата.

Гасите свет. Вытряхивайте песок. Тащите назад обручальное кольцо…

Так. Стоп. Стоп! Олейников, соберись.

Кольцо! А где чёртово прабабкино кольцо, которым мужчины его семьи с прошлого века делают предложение своим избранницам? Где этот обязательный атрибут заведённых в их семье правил? Где всратый бриллиант старой шахтной огранки, что он забирал у своей бывшей невесты под её вопли, что он всё равно фальшивый?

Нет, хрен ты угадала, Вероника! Он настоящий. С историей. Прапрабабке его подарил какой-то князь — какой именно, в семейных преданиях менялось в зависимости от количества выпитого. Прадед вывез его из Парижа в подкладке пальто — не то в сороковом, не то в семнадцатом (чёрт ногу сломит в их семейной хронологии). Бабушка, получая кольцо от свекрови, выслушала лекцию о том, что потерять его — грех, а продать — проклятие до седьмого колена. Мать, принимая эстафету, рыдала от ужаса, что не справится с ответственностью. И каждая женщина, надевшая это кольцо на палец, оставалась в семье навсегда. Кроме одной. Вероники.

После неё Андрей утратил право дарить это кольцо — и оно благополучно перешло к Тимофею.

Так что камень в десять современных карат, диаметром аж четырнадцать миллиметров, должен быть сейчас на пальце этой…

Андрей не придумал, как её назвать. Плохо не хотелось, хорошо не получалось.

Он поставил бокал. Вдохнул. Выдохнул.

И в этот момент услышал своё имя.

— Андрюша! Андре-ей!

Бабушка.

Чёрт!

Она звала его голосом, от которого у Андрея с детства холодело между лопаток, манила костлявым пальцем и смотрела со своего трона взглядом, каким акула замечает отбившегося от стаи тюленя, — смотрела прямо на него.