Книга Выше только стрижи, страница 81 – Елена Лабрус

— Я ничего не сказал, — ответил он.

— Но подумал, — парировала Элис. — Я бы на его месте поступила так же. Человека выдернули в выходной ради каких-то привезённых из Таиланда безделушек, складного ножа, который потом нашли, и ортопедической подушки из латекса. Я бы тоже отнеслась к этому несерьёзно.

— Но всё же ты не отнеслась, — подсказала Анфиса.

— Да мне просто стало интересно. Кто? Почему? Зачем? Как?

— И что ты выяснила? — спросил Андрей.

— Тогда — ничего. Но на юбилее вашей бабки я снова её увидела. Эту странную девицу. Она улыбнулась мне так, что меня бросило в жар и стало влажно во всех местах. Ну, вы понимаете, чистая физиология: так женщина реагирует на мужчину, а не на другую женщину, — оценила она каменное лицо Андрея. — А потом мы столкнулись в туалете. И там я уже точно знала, что она — мужик. Не «мужик», — показала она кавычки, — а самый настоящий, просто в гриме и переодетый.

В любой другой день Андрей, наверное, повёл бы себя как тот следователь: скорчил недоверчивую гримасу, покачал головой и не поверил ни единому её слову. Но не сегодня.

Сегодня он промолчал.

И был бесконечно благодарен себе за это, потому что Элис превзошла саму себя.

— Значит, театр закрыли, работы не было, деньги закончились, — сверился следователь с протоколом, который сам же и вёл, великодушно позволив им троим присутствовать на допросе.

— Мы снимали на двоих одну квартиру с соседкой, она работала в сервисе, — сказал парень. — Когда в общем чате ей написали, что на завтра есть работа, она как раз собирала чемоданы для отъезда за границу. И просто скинула мне ссылку на этот чат. На будущее. Мол, если решусь, выучусь, пройду медкомиссию, получу корки, у меня уже будет место, где искать работу.

Его руки, скованные уже самыми настоящими наручниками, лежали на коленях. Андрей невольно заметил на них маникюр. Хоть это было и необязательно — официанты всегда работали в перчатках, — именно эта деталь заставила Андрея поверить, что парень действительно умел перевоплощаться.

— Она уехала, а её документы и форма остались, — продолжил он. — Зачем они ей за границей? Она их просто бросила вместе с другими своими вещами, что ей уже вряд ли пригодятся. А в чате всё писали и писали. И я вдруг подумал: я же актёр! А что, если…

— Значит, вы надели её форму, взяли её документы… — пробубнил следователь, фиксируя показания.

— Да. Загримировался и поехал. Волновался, конечно, что кто-то из её коллег услышит знакомую фамилию, грим вызовет вопросы. Но документы даже не проверили, а грима на мне было меньше, чем на некоторых дамах. Да и вообще на работе никому нет до этого дела. Всем плевать, главное — делай что говорят. Там другие приоритеты. Ну и пошло-поехало.

— И как впервые пришло в голову что-то украсть?

— Да не крал я! — мучительно скривился парень. — Случайно так вышло. Надо было с одной работы сразу на другую. Нанести грим, смыть грим, всё, чем нанести и смыть, взять с собой, переодеться, ещё два комплекта одежды, формы и обуви как-то допереть. Я и взял чемодан, но не чужой, а свой собственный. А он, сука, взял и сломался.

— Как знакомо! — усмехнулась Анфиса.

Следователь посмотрел на неё недобро.

— Молчу, молчу, — подняла она руки.

— И что потом? — обратился тот к подозреваемому.