Книга Счастливые бывшим не пишут, страница 51 – Елена Лабрус

— Дорогие кошечки, простите, я не хотела вас обидеть, — сказала Аня громко и продолжила читать. — Турки не держат кошек дома, потому что считают, что кошка должна быть свободной.

— Скажи это моей маме, — хмыкнул Марк. — Впрочем, она наверняка знает. Отец однажды снимал репортаж о землетрясении в Стамбуле. И очевидцы рассказывали, что накануне кошки вели себя странно. Собирались в стаи, тревожились, метались. Сотнями пытались покинуть город.

— То есть почувствовали, что будет жопа и дружно на съёбки?

Он улыбнулся. Это была её защитная реакция — переходить на грубость, когда что-то задевало.

— Как, впрочем, и птицы. Но говорили, те метались над городом и орали, словно предупреждая об опасности.

— Но птиц особо не уважают, а кошек, наоборот, — усмехнулась Аня.

— В мусульманском мире почитают кошек, потому что по легенде однажды в халат лежащего на земле пророка Мухаммеда заползла змея, и кошка смело бросилась на неё и загрызла. Известно даже имя его любимицы — Муизза. Пророк частенько держал её на коленях во время чтения проповеди, и однажды, когда кошка заснула в рукаве, предпочёл отрезать рукав, нежели тревожить сон любимой мурлыки. Кошка — единственное животное, которому разрешён вход в мечеть…

Стамбульские кошки стали для Марка тоже одним из разочарований этой поездки — ни одна до этого его не царапала так сильно, а эти полосы на руке, похоже, останутся с ним на всю жизнь.

Он приехал домой.

Разогрел остатки вчерашнего ужина, но снова недоел.

Бросил вилку (да в конце-то концов, что он как пацан ждёт, пока она ответит) и набрал жену.

— Привет!

— Привет, — она удивилась.

— Я без причины. Просто узнать, как дела.

— Нормально. А у тебя?

— Да тоже вроде неплохо. Работаешь? — Марк встал. Подошёл к окну.

С высоты квартиры на набережной, в которой он жил, открывался потрясающий вид на воду, бухту Золотой рог, проплывающие суда, залитый огнями Старый город. Больше всего в любом жилье Марк ценил вид из окна. Жаль, разделить его сейчас было не с кем.

— Как обычно, — ответила Аня.

— Я тоже. У мамы как дела?

— У моей? — удивилась она.

— Ну как дела у моей, я спрошу у неё.

— Да. Спроси, — появилось в её голосе холодное стальное. Предвестники беды, называл эти нотки Марк, с них обычно они начинали ссориться. — У моей всё в порядке.

— Я тебя отвлекаю? — спросил он.

— Нет. Но я же просила: не звони.

— Я могу написать, — попытался пошутить Марк, но она не улыбнулась.

— У тебя всё? Я могу идти?

— Да, конечно, — едва слышно ответил он и повесил трубку.

Открыл сайт и хотел удалить своё сообщение. Оказалось, она ответила.

«Привет! Почему бы не да 😊»

Как только у Марка это выходило — звонить в самый неподходящий момент?

Я не хотела на него злиться. Не собиралась вести себя как стерва, но уже выходила с работы, когда наткнулась на Завьялову.

— С тобой всё в порядке? — удивилась я, глядя, как она покачнулась и прислонилась к стене в коридоре.

— Что-то голова закружилась, — помахала она на себя листами. — С самого утра тошнит и чувствую себя скверно.

— И давно? — развернулась я. Ладно головокружение, но бледность изобразить она бы вряд ли смогла, а она стала белой, как листы бумаги, что держала в руке.

— Что?

— Тошнит тебя с утра? — смотрела я на неё пристально.