Книга Станешь моей?, страница 81 – Елена Лабрус

— Надеюсь, они там не поубивают друг друга, пока меня рядом нет? – с сомнением смотрю я на экран, где на Кейт опрокинули ещё и тарелку спагетти.

И это максимум на что я способен: смотреть на экран.

— Это происходит каждый раз, как стадо остаётся без пастуха, – отмахивается Элен. – К слову сказать, то, как высокомерно она сносит эти оскорбления, только добавляет ей очков.

— Ну ещё бы! – хмыкаю я, заваливаясь на спинку стула. – Ведь она права. Нас действительно двое. И теперь, насколько я понял, всё будет зависеть от того, что скажет Ева.

— А Ева буквально с аквариумов уехала на аэродром, чтобы не подтверждать и не опровергать громкие заявления Кейт, – восстанавливает для меня хронологию событий Элен.

— Да, Эван был бы не Эван, если бы не поступил именно так. А это что? – показываю я на какую-то фантастическую цифру в верхней строке таблицы, когда она всё же заставляет меня посмотреть на экран своего ноута.

— Авансированные платежи. ВИП-клиенты желают видеть вашу с Евой первую брачную ночь.

— И что никакой жести? Никакого насилия? Просто посмотреть? Она же девственница!

— А ты думаешь для Вялых Членов нет ничего святого? Одно дело проходная девчонка, как та Лорен. И совсем другое – будущая жена. Вас просят только приоткрыть завесу и ничего больше.

— Но сомнения в том, что это будет Ева ни у кого нет? – болезненно морщусь я.

Привыкнуть бы ещё к этому «ваша с Евой брачная ночь». Скорее уж «их с Эваном брачная ночь». Но в рамках шоу – это мелочи. Как и моё разбитое сердце. Кого интересует плачущий за кулисами Арлекин.

— А ты сам как думаешь? Так что твоя идея с тотализатором, считай, провальная. Мы разоримся выплачивать ставки, – улыбается Элен. – Все ставят на неё.

— Всё, всё, сдаюсь! – поднимаю я руки. – Никогда я не лез в вашу кухню. И впредь не собираюсь. Плохо у меня с азартными играми.

— И слава богу! – хмыкает Элен. – С двумя чокнутыми я бы не справилась.

— А меня, значит, ты считаешь нормальным? – встаю я, чтобы хлебнуть чего-нибудь покрепче и избавиться от головной боли. Да и не только головной.

Анестезия тотальная и непросыхающая – единственное, что мне пока помогает. Всё же зря я надеялся, что справлюсь. Что всё: вырву, забуду, отключу. То, что Ева вторые сутки с Эваном наедине просто убивает меня. Не могу я просто взять и вычеркнуть её из своей жизни. Не могу так просто смириться с тем, что она больше не моя, и никогда моей не станет. И даже мысль о том, что мне не придётся это увидеть, не успокаивает.

Нестерпимое желание снова напиться и забыться. Или полететь и забрать её оттуда. И лучше уж мне ужраться в хлам, а то со штурвалом я и на автопилоте справлюсь.

— Конечно нет, нормальным я тебя не считаю, – привычно щёлкает Элен по клавишам.

И мне что-то так тошно от всего этого. Так невыносимо снова возвращаться туда, от чего я так хотел избавиться. Что я ни видеть, ни слышать ничего об этой работе не хочу.

— Знаешь, Элен, – беру я со стола первую попавшуюся бутылку. – Ты прости, но давай я просто буду делать, что скажешь. Что скажет Эван. И всё. Как раньше. Мне всё равно, – делаю я большой глоток и выхожу.

На улицу. В сад. Куда глаза глядят.

Вот только самое страшное сейчас – остаться одному. Самому с собой мне сейчас никак нельзя. Я ещё слишком жив. А мне надо выжечь, вытравить в себе всё живое как после смерти Вики. Чтобы от меня осталась только оболочка. Пустая, сухая, безжизненная. Тогда я смогу не думать, не чувствовать. И тогда мне будет безразлично всё, а не только кого трахать, где и как.