Книга На букву "М", страница 49 – Елена Лабрус

— Следила, — обняла она кружку с холодной водой, словно хотела погреть руки. — Сначала видела, как Агранский зажимал тебя на лестнице. Но тогда я следила за ним. Потом приходила в твою смену в ресторан. Услышала, что у тебя есть вторая работа. А потом, когда Вадик улетел, на всякий случай проследила за тобой до «Женского клуба».

Отвратительное ощущение — узнать, что за тобой следили, но похоже у меня были неприятности посерьёзнее.

— Ну, рассказывай, — перекрикнув закипевший чайник, раскидала я по кружкам чайные пакетики и, залив кипятком, села.

— Сначала скажи, он уже пригласил тебя поменять кулон на обручальное кольцо?

— Почти сразу, как вручил, — я порылась в рюкзаке и выложила перед ней коробку с подвеской. Чтобы она не сомневалась. Впрочем, она и не сомневалась. — Это, кстати, что? Стерлинговое серебро? А то я выставила его на Авито.

— Нет, что ты, платина, — сняла она плёнку с сосиски и быстрее, чем я успела предложить разогреть, откусила. — И бриллиант настоящий.

Я присвистнула.

— Не поскупился.

— Это же его страховка. В случае чего он обвинит тебя в краже и никакого заявления ты не пойдёшь писать, — жевала она.

— Так, стой. Какого заявления? Давай-ка сначала, по порядку и всю правду как есть.

— Давай, — равнодушно пожала она плечами. — Правда в том, что Вадим Агранский больной ублюдок. Маньяк, если хочешь. И как у всех озабоченных придурков у него есть схема, которой он следует. Сначала он с тобой как бы играет. Как кошка с мышкой. Зажимает по тёмным углам. Напирает. Проверяет, как ты себя поведёшь. Если сразу потекла, теряет интерес. А если упираешься, играем дальше. Второй подход, третий. И чем сильнее ты сопротивляешься, тем ему интереснее.

— Проверяет рамки дозволенного? — рискнула предположить я.

— Можно сказать и так, — теперь она грела руки о действительно горячую кружку. — И, если напором всё же возьмёт, ничего выдающегося. Трахаль из него так себе. Посредственно отымеет и забудет. Но если поймёт, что нахрапом тебя не возьмёшь — пиши пропало. Он резко меняет тактику. Внезапно воспламенится чувствами и вдруг станет нежным, покладистым и готовым на всё.

— То есть не битьём так катаньем? Если не уступаешь его агрессивному мачизму, он начинает очаровывать?

— Вроде того. И знаешь, первый секс после этого будет даже хорош. Девочкам нравится, когда парень нежен, романтичен, обходителен. Ну это ты знаешь, раз он подарил тебе кулон.

— Знаю? Нет, нет, нет. Кулон он выдал мне вместо зарплаты. Не было у нас никакого секса.

— Да? — удивилась она вроде равнодушно, но оживилась. Она и вообще в квартире как-то ожила. Стала смелее, увереннее, спокойнее. Судя по её словам, боялась она, что нас увидят вместе, а раз мы добрались без проблем, расслабилась. — Ну, значит, с тобой как-то всё по-другому. У меня было так. И у Люси было так. Это его предыдущая жена. И у Лены. Похоже. Но варианты всегда есть.

— Он что, на всех женится?

— Конечно. Причём легко, быстро, охотно. Словно тебя одну и ждал всю жизнь. Вот только после свадьбы и откроются его настоящие таланты. Он будет бить и насиловать. Изысканно. Изобретательно. Каждый день. Пока не устанет. Или пока ему не надоест. А не надоедает ему долго. Он же знает, как ты умеешь сопротивляться.