Книга На букву "М", страница 94 – Елена Лабрус

Он деликатно, словно смущённо позвал её пальцем и отошёл подальше, встал прямо за своей машиной. Удачно я выбрал место, погордился он собой.

— Ну что вы тут решили? — бесцеремонно прервала «переглядку» Германа с Девчонкой одна из девиц. Она открыла банку с пивом, облилась, матюкнулась.

— Ладно, нет, так нет. Пора, — стукнул по плечу Агранского тот, которого представили «Лёха». — Вадик, поехали.

Но расстроенный Агранский сдаваться не хотел.

О чём они в итоге договорились и на чём закончился разговор, Герман не видел — открыв дверь машины, он тормошил на заднем сиденье Аньку: «Вставай. Пора». Щёлкнул ножик, выкидывая лезвие. Когда Анисьев поднял глаза, Девчонка уже послушно шла к нему, подволакивая чемодан, что никак не хотел катиться.

— Герман Михалыч? — остановилась она рядом, не чувствуя подвоха.

— Ну здравствуй, Цапелька, — хохотнул он и подтянул её к себе. Ткнул лезвие в бок: — Если пикнешь — убью.

Она выпрямилась, замерла.

— И лицо попроще, попроще сделай. Улыбайся, деточка, всё же старого знакомого встретила, — утопил он лезвие поглубже, явно достав сквозь одежду до кожи. — А попробуешь привлечь к себе внимание, Данилова твоего тоже убью. Много труда не потребуется — прирезать слепого калеку. Мне терять нечего.

— Что вам надо? — задала она такой глупый вопрос, что Герман непритворно хохотнул.

— Мне? Ничего особенного. Давай, садись в машину. — Он легонько подтолкнул её в салон, беззастенчиво облапив аппетитные ягодицы. — Руки вперёд!

Затемнённые стёкла позволяли скрыть от окружающих всё, что происходило на заднем сиденье. И пока Анька возилась с верёвкой, связывая тонкие запястья Девчонки, как могла, Анисьев приторно улыбнулся Агранскому, который не сводил с них глаз.

— Приветствую, Вадим Ильич, — махнул ему рукой. И деловито зашвырнул в багажник чемодан, словно добрый дядюшка, помогающий племяннице.

Мотор завёлся практически бесшумно. И ещё раз улыбнувшись в открытое стекло внимательно следящему за ним Агранскому, Анисьев чинно выехал с территории.

Инстинкт заставлял его постоянно поглядывать в зеркало заднего вида — нет ли погони. Но кому нужна эта мокрохвостка! И через пару километров довольный собой Анисьев расслабился.

— И тебя, я смотрю, Данилов выставил, — гоготнул он. — Правильно. Кому нужна такая жалкая болтливая сучка. Ну что, довольна? — развернулся он, посмотреть на Девчонку, но та ответила ему не только злой рожей, но и плевком. — Ах ты тварь! — едва удержал он руль, вытираясь. — Анька, ну-ка врежь ей для профилактики.

— Тебе надо, ты и врежь, — огрызнулась та. — И вообще я в этом не участвую.

— Конечно, участвуешь. Уже участвуешь, — гаденько улыбнулся Анисьев, обнажив и без того страшные, а теперь ещё неухоженные, покрытые жутким налётом зубы. — А не то я расскажу нашей Софьюшке правду-то, госпожа Агранская.

— Да валяйте, господин Анисьев, любящий пожосче, — намеренно исковеркала она слово и заржала, когда тот почесал яйца.

Честно говоря, он уже пожалел, что её взял: Девчонка сидела смирно (видать всерьёз испугалась за своего писаку), а вот Доска или приняла чего втихаря, или наоборот, не приняла, а потому сидела как на иголках. Дёргалась, всё время оглядывалась.

Анисьев-то думал, что эта бывшая проститутка просто с фантазией: с таким рвением она размазывала по лицу кровищу, когда он её бил. Но потом понял, что она походу не в себе. И без шуток больна на всю голову.