Книга Друг моего отца, страница 71 – Елена Лабрус

— Но Романов нашёл меня сам?

— Да-А! – корчился я, ощущая, как пульсирует кровь, как напряглись яйца.

— Ты получил свои ответы? – работала она рукой неумело, но рьяно.

— Ещё не все, – уже уплывал, отключался я под её напором. – Придётся собирать правду, как головоломку. По частям.

— И последний вопрос, – сжала она ладонь. – Кто стрелял в отца?

— Я-а-а-а! – дёрнулся я, и по животу потёк горячий сгусток.

Чёрт тебя побери, Яна!

Толчками извергал я семя, и тонул в накатывающем волнами оргазме.

Чёрт побери тебя!

— Арман, пожалуйста, не трогай меня, – отстранилась я.

После ужина в доме Эбнеров, я разбирала вещи в выделенной нам комнате.

Арман хотел остановиться в Зальцбурге в гостинице, но Эбнер настоял и увёз нас к себе.

— Что бы я ни добавил к сказанному, правды это не изменит, – устало сел он на кровать. – Однажды ты бы узнала всё равно.

— Арман, я слышала всё, что ты сказал: это было решение отца. И что тебе оно далось непросто. И что иначе было нельзя. Честно, не представляю, как вообще можно с этим жить. Но дай мне время. Прийти в себя. Как-то осознать. Пока мне даже думать об этом тяжело.

— Хорошо, – он встал. – Приходи к нам на веранду. Будем пить чай.

— О, нет! Пить я ничего не буду. Я после ужина более чем сыта.

— Тогда просто посидишь с нами.

Я кивнула, но мне катастрофически требовалось остаться одной и поплакать.

И я сползла на пол и уткнулась в колени, едва он ушёл.

В этой шумной большой дружной семье мне, как никогда, было плохо.

Именно потому, что здесь так хорошо друг к другу относились. Так искренне радовались гостям. Так приветливо распахивали близким людям двери своих домов и души. И не объяснить почему меня душили слёзы. Это даже не зависть. Не обида. Не чувство собственной ущербности из-за того, что меня чего-то лишили с детства. У каждого своя судьба. Не гоже на неё роптать. Но на фоне чужого счастья, благополучия, достатка так остро отзывалось, что этого не хватало. Родителей, семьи, поддержки. И обделённость звенела в душе как пустое ведро.

Как ни старалась бабаня, но, как ей меня, так и мне её, было мало. И вроде только всё пошло на лад, да не всё…

Нашлась мать – оказалась не мать, а самка собаки.

Нашла близкого любимого человека – оказался убийца отца.

Это снаружи я казалась такой понимающей, спокойной и рассудительной. Боль не давала дышать. Эмоции хлестали через край. Вот и требовалось их как-то сбросить, чтобы не захлебнуться. Что с этим делать, я решу потом, когда буду знать всю правду.

А пока хотелось нарыдаться вдоволь. Умыться слезами, потом холодной водой.

И жить дальше.

— Плакала? – вздохнул Арман, когда я опустилась с ним рядом на диванчик.

— Прости, – уткнулась в его плечо. К счастью, он сидел один.

Я даже урвала один короткий целительный поцелуй, а потом пришла Рита с подносом закусок, прибежали дети. И Эбнер, точнее Вениамин Наумович, присеменил со вторым подносом с чаем вслед за женой.

И оттого как Арман возился с девочкой лет семи и мальчиком чуть постарше снова захотелось плакать. Чтобы этих слёз никто не видел, я ушла к окну. Присела за шторой на низкий подоконник в полукруглом эркере. И хотела бы что-нибудь разглядеть за окном, но видела только тёплую подсветку в маленьком по-осеннему жухлом саду.