Книга Друг моего отца, страница 88 – Елена Лабрус

— Смешно, да? – горько усмехнулся я. Теперь, имея на руках то, что я имел, то, что прочитал и увидел, догадаться было несложно. – Так всё продумал, гад, столько лет чувствовал себя безнаказанно, а спалился так глупо – всего лишь взял несчастный альбом.

— Я уже перепроверил, – оживился Валентиныч, прекрасно меня поняв. – Где он родился, учился, вырос, жил. И не только всякую срань из официальных источников, нашёл каждую грёбаную дыру, в которой он за свою жизнь был. Арман, я не трус, но скажу тебе честно – мне страшно.

— А ты представь, как ему страшно, что я вот-вот всё узнаю. И он не сомневается, что я разберусь. И что легко он не отделается, ответит за всё. Да, это тебе не дряхлый князь, шипящий как беззубая змея. Легко не будет. Но не ссы, Рома, прорвёмся. Ладно, приеду попозже, потрещим.

— Уверен, что у тебя есть это попозже? – сглотнул он.

— Доверься мне. В машине по дороге меня не расстреляют. И тихо из-за угла он меня тоже не прихлопнет. Слишком многим рискует. Слишком многое потеряет. А значит, будет готовиться тщательно и скрупулёзно. Если вы нигде не наследили, то время у нас есть. А если наследили, даже лучше – начнёт торопиться, делать ошибки. В любом случае у нас полно времени, особенно, если будем вести себя как обычно, без суеты.

— Это мы могём. Суета она что? Она нужна только при ловле блох, – тяжело вздохнул Валентиныч.

— Не вздыхай, старый блохастый пёс, ещё повоюем. Ладно, до встречи, – отключился я.

И, возвращая на стол телефон, невольно поймал себя на мысли, как же давно это было, когда меня пугал Романов и его охота на Янку. Словно до нашей эры, миллионы лет назад. Хотя прошло (я невольно глянул на часы) минут пять.

Оказалось, охота шла не на неё – на меня.

Пока я читал, пил, звонил и двигал пласты времени, она собирала вещи.

И теперь я стоял в коридоре, не в силах зайти, пока не услышал, как щёлкнул замок чемодана.

— Всё же уходишь? – остановился я в дверях.

— Хочу побыть одна, – кивнула она. – Тем более раз ты сказал, что мне ничего не угрожает, и эти картины не мои.

— Я хочу тебе кое-что показать, – подал я принесённые документы. – Да, картины не твои. И они, возможно, отойдут Бломбергу, если он оспорит завещание твоего отца. Но вот всё, что есть у меня – твоё. И это немало. Все «Галереи», все деньги на моих счетах. Всё, что создал я. Если со мной что-нибудь случится, вся эта империя – твоя.

— Зачем, Арман? – выдохнула она. – Я освобождаю тебя от всех обязательств. Мне ничего не надо.

— Я знаю. Но это не потому, что я должен твоему отцу. Не потому, что чувствую свою вину. Уже – нет. Просто ты у меня – одна. Я составил эту доверенность и завещание в день нашей свадьбы. А не сейчас и не когда-то тогда. Для меня это важно. Ты знаешь почему.

Она не посмотрела, словно пробуравила меня взглядом.

— Ты сказал «уже»? Прочитал послание отца?

— Да, – выдохнул я.

Она сморщилась, почувствовав запах алкоголя, но промолчала.

Я знал: она не спросит, что в конверте и почему я пил. Она и не спросила. Моя.

— Если что, я буду у мамы, – неловко переминалась с ноги на ногу. – Больше мне некуда пойти. Но я не сбегаю, Арман, я просто хочу разобраться в себе.

Я поднял руки.

— Я тебя и не держу, понимаю. Но прежде чем уйдёшь, хочу тебя кое о чём попросить, – я набрал воздуха в грудь. Не думал, что это окажется так трудно. – Если однажды у тебя в руках окажется пистолет…