Книга Друг моего отца, страница 92 – Елена Лабрус

— А Роман Валентинович тебя тоже пригласил? Или у тебя с ним дела? Ты за мной следишь?

Но у меня с Романом Валентиновичем, к которому мать послала меня за ответами, разговор уже был. И не один. Поболтали немного об отце. Немного о моём прошлом. Арман запретил ему лезть ко мне с расспросами, но раз уж я сама пришла, то разрешила спрашивать обо всём. Особенно мне понравилось, что он один расспрашивал про бабаню. Например, как она нашла мою мать. А бабаня увидела её в какой-то газете, когда лежала в больнице. Большое интервью на целую страницу с фото. И телефон, на который можно обращаться по правовым вопросам. Вот она его и набрала. Долго собиралась, но, как поняла, что шансов выкарабкаться нет, так и позвонила.

Кстати, Роман Валентинович в долгу не остался, тоже внёс для меня много ясности в те смутные события прошлого, что происходили на его газах, и даже обещал видеозапись.

— Нет, следить, вынюхивать, выпытывать – это привычка твоего мужа, надеюсь, скоро бывшего. И если про Валентиныча был твой второй вопрос, то я отвечу: дела с ним не у меня, а у моего второго бывшего мужа, следователя. Я тебе как-то про него говорила, – присела мать на стул и, глядя на меня в упор, сложила ногу на ногу. – Всё жду-жду, когда ты поумнеешь. Но, видимо, напрасно. Давай подскажу. Твой отец доверился не тому человеку…

— Можешь не продолжать. Я знаю, что я тоже доверилась ему. Ведь я так похожа на отца. К чёрту это старьё. И этот нафталин, которым старый пердун, похоже, кормит всех, кому не лень, – брезгливо вытащила я из чемодана пакет с пистолетом и отложила в сторону. – Концепция уже давно поменялась. Арман мне не враг. И ни тебе, ни Романову не настроить меня против него. Скажи мне лучше, за что ты так ненавидишь меня? И это третий и последний вопрос.

Её идеальные брови поползли наверх.

— А я тебя ненавижу?

— Я объясняла это тем, что отец изнасиловал тебя, а я так похожа на него. Но это херня. Ведь ты любила его. А ненавидеть стала, когда он тебя бросил. И жизнь сломал. Хотя разве можно назвать сломанной жизнью то, что ты имеешь?

— Ты права, до того, как у меня объявилась взрослая дочь, я жила и горя не знала. Уже всё забыла, всё пережила. Считала, что жизнь моя удалась. Любимый мужчина, достаток, работа. С детьми не вышло, но и тут выход нашла. Не ухмыляйся, – поняла она руку предупреждающе, – уже оскомина на языке от слова «инкубатор». И не обольщайся, я решилась на это ещё до тебя. И вообще всё у меня было ровно и складно, пока не позвонила твоя бабка. Но и тут я не спасовала. Думала, подарок судьбы – моя девочка жива! А вместо этого получила – вставшее поперёк горла прошлое и бесконечные проблемы. Ты же оказалась как ядерный гриб – отравила всё.

— Считаешь, в этом моя вина? – схватила я бельё из комода и бросила в чемодан.

— Я считаю, что пора уже прошлое оставить в прошлом и жить дальше. Ведь если я скажу, что желаю тебе счастья, ты ведь всё равно не поверишь?

— А должна? – развернулась я. – Сознайся честно: я просто тебе не нравлюсь. Я не такая как ты. Не такая, как ты ожидала. Я бесхарактерная, бесхребетная, неинтересная, неумная. Ты была настолько разочарована, что первое время и смотреть на меня не могла.

Она молчала и от этого становилось ещё горше.

— Мне жаль, мам, что я тебя подвела. Что выросла «нетакая». Не оправдала твоих надежд. Никто в этом не виноват. Ни гены отца. Ни ты, что так и не смогла меня полюбить. И уж точно не Арман. Не знаю, за что ты его ненавидишь, но ни мне, ни тебе, ни отцу он точно ничего не должен.