Книга Ветер в кронах, страница 10 – Елена Лабрус

Сетчатая дверь за ним захлопнулась. Мягко пружиня, Глеб спустился с крыльца. Трудно было не залюбоваться, как шёл к машине этот нахал, подкидывая в руке ключи.

Катя ни секунды не сомневалась, что своё обещание он выполнит.

«Вот знала же, что добром это не кончится, — ворчала она, подбирая сброшенное с кровати бельё. — Что не надо садиться к нему в машину. Дождалась бы автобуса, не умерла. А теперь…»

Она даже рукой сокрушённо махнула, пока шла к стиральной машине.

Но переживала вовсе не о том, что долг платежом красен. Взрослая, свободная, не ханжа, чего уж строить из себя недотрогу. Стало страшно, что затянет Глеб её глубже, чем в свою постель. Чересчур уж громко ёкнуло сердечко от его поцелуя. Слишком уж сильно хотелось его снова увидеть.

«Ох, пропадёшь ты, Катя! — вздыхала она, моя полы. — Ведь бросит. Сто процентов бросит. И сердце разобьёт к чертям».

Бойлер нагревался медленно. И пока Катя тёрла с хлоркой все доступные горизонтальные поверхности, пока мыла холодильник, пока разбирала вещи, всё притрагивалась языком к губам, хранившим вкус поцелуя, и запоздало обкусывала их, обветренные в дороге.

Усталость, усугублённая семичасовой разницей во времени, навалилась неподъёмной тяжестью, когда Катерина вышла из душа.

Кое-как досушив длинные волосы, она отложила все вопросы, в том числе и связанные с едой, на то время, когда она хоть немного поспит. Уткнувшись носом в подушку, она забылась похожим на беспамятство, глубоким сном.

А когда проснулась, обнаружила в кровати Глеба.

Спросонья Кате показалось, что Глеб ей снится.

Она закрыла глаза, потом открыла снова. Он лежал навзничь, в одних трусах, поверх одеяла. Согнутая в локте рука закрывала глаза. И от идеального пресса с восьмью кубиками было невозможно отвести взгляд.

Жёлтый ключ на длинной цепи. Безупречная грудь с веснушками в тёмных волосах. Татуировка с внутренней стороны плеча. Небритые подмышки.

Почему ей нравятся небритые мужские подмышки? Катя приподнялась на локте.

На спинке дивана — его вещи. На столе — пакет.

«Он что, вот так просто пришёл, разделся и лёг рядом?» — Катя осмотрелась. Распахнутое окно, закрытое москитной сеткой. Отодвинутый стул. — Нет, он сел, подумал, посмотрел на меня, а потом… разделся и лёг рядом». И, судя по его ровному дыханию, действительно спал. И вид его красивого тела вызывал у Кати совершенно определённые чувства.

Дорожка тёмных волос от пупка вниз. Взгляд упёрся в широкую резинку трусов, а потом начал угадывать очертания того, что находилось ниже, того, что натянуло ткань. И пульс тут же разогнался и забился, словно сердце испуганного кролика. Но взгляд скользнул ещё ниже, по длинным волосатым ногам, к ступням, слегка свесившимся с коротковатой для этого богатыря кровати.

Вторые пальцы на ногах длиннее больших. Ещё один доминантный признак. Катя улыбнулась.

«Интересно, какого же цвета у него глаза?» — подумала она и встретила его спокойный взгляд из-под приподнятого локтя.

— Ты бы хоть двери закрывала, когда спать ложишься, — он развернулся к ней всем корпусом. — У нас тут, конечно, тихо-мирно, но всё же.

Глеб убрал её волосы, упавшие на шею, провёл большим пальцем по скуле к подбородку. Катя замерла, боясь даже шелохнуться.

Что она могла ему ответить, когда он смотрел так, словно завалит её прямо сейчас? Завалит одним слабым выдохом, как карточный домик. Именно таким шатким и ненадёжным стало бы её сопротивление.