Книга Ветер в кронах, страница 100 – Елена Лабрус

И уже от того, как было больно ей, просто любившей этого парня до самоотречения, Кате стало плохо. Представить, каково будет Андрею, Катя даже не бралась.

— За что ты с ним так, а? — такая горечь была в её голосе.

— Как, Карина? Как?! — Катя сама готова была расплакаться. — Адамов был до него. Понимаешь? До. Мы познакомились, когда я только приехала. Да, в отличие от Андрея, он очень настойчивый. Но я никому ничего не была должна. Никому и ничего. А Андрей появился после. И Глеба в моей жизни не стало, когда в ней появился Андрей. И поездка эта ничего не значит. Вот хочешь — верь, хочешь — нет, а ровным счётом ничего. Я никогда ему не изменяла и даже не собиралась, как бы это ни выглядело.

— Но что-то ведь всё равно не так? — таким же женским чутьём почувствовала неладное Карина, как Катя понимала всё про неё.

— Я беременна от Глеба.

— Нет, — вырвалось у той прежде, чем она в ужасе закрыла рот рукой.

— Да, — достала Катя из кармана тест и бросила на стол. Она так и носила их оба в кармане. Порылась и предъявила второй. Две красных полоски на обоих размазались, но никуда не делись.

— И что тебе ответил Адамов? — К чёрту сантименты! Мозг — уже не врага, а подруги — Карины включился, чтобы искать решения.

— Я не сказала, — выдохнула Катя. — Я сама подтвердила свою беременность только сегодня.

— Надо сказать, — сверлила её сочувствующим взглядом Карина. — Ты не можешь принимать такие решения единолично.

— Я затем и поехала, — грызла заусенец Катя. — Я поняла это только сейчас, зачем именно я поехала. Убедиться, что нет у нас ничего с Глебом. Что с лёгким сердцем, пока Андрея нет, я могу сделать аборт. И забыть об этом. Навсегда. И больше никогда не вспоминать. Потому что всё, что было до него, было до него.

— Блин, — потёрла бровь Карина. — Не думала, что когда-нибудь это скажу. Но теперь мне искренне жаль Адамова.

— Ну спасибо! — с чувством развела руками Катя. — Теперь мне стало намного легче.

— Всё же, мне кажется, ты должна ему сказать. Отцу ребёнка, — Карина встала.

— Минуту назад ты была в этом уверена, — усмехнулась Катя. — Теперь тебе уже кажется. Может, чаю попьёшь, задержишься? Глядишь, и твоё мнение изменится на противоположное. Лично я уже весь мозг себе вывернула наизнанку, обдумывая, как поступить.

— М-да, — шумно выдохнула Карина. — Но если хочешь всё оставить в прошлом, решение надо принимать быстрее. Времени осталось совсем немного.

— Может, всё же зайдёшь? — спросила Катя с надеждой.

— Правда, не могу, — покачала головой девушка. — У меня там хаски рожает. Помощь может понадобиться в любой момент. Но, знаешь, какое бы ты решение ни приняла, я пойму. В конце концов, Андрей — не маленький мальчик. Справится.

И всю дорогу до калитки Кате казалось, что именно этого Карина и хотела. Чтобы подставить Андрею своё хрупкое дружеское плечо для поддержки да утирать его слёзы на своей груди полновесного третьего размера.

Нарушая все установленные собой запреты, Катя достала из скромной стопочки в пять оставшихся отцовских тетрадей ту, что была датирована годом её рождения, и завалилась на кровать читать.

«Слушая высеры своих коллег по цеху, что дети — это зло, и что давление, которое чувствуешь, когда тебе сообщают о беременности, сродни глубоководным перегрузкам, я тихо посмеивался в тряпочку. Да, может, у кого-то от такой новости и шла из ушей кровь, а судя по решениям, которые они принимали, мозг там действительно лопался, но не у меня. Я был рад. Искренне, по-настоящему. Не той самодовольной радостью самца, от которого и в пятьдесят с лишним смогла понести самка. Не тем визгливым восторгом несостоявшегося осеменителя: «Я смог! Я смог! Мой хвостатый живчик наконец оказался настолько крут, что сделал это!» Нет, я был рад, как Иосиф, которому вручили Иисуса, потому что был уверен, что дети, они — божьи. И втайне чувствовал себя богом, потому что знал, что этот ребёнок — мой.