Книга Поместье Блэкторн, страница 31 – Джей Ти Джессинжер

— Тоже пьешь «Кадиллак»?

— Это мой любимый.

— Это я дала тебе попробовать.

— Как будто я мог об этом забыть. Ты вылила его мне на голову.

— Ты заслужил.

Он всматривается в мое лицо в горячей тишине, пульсирующей миллионом невысказанных слов.

— Да. Не только это, но и чего похуже.

Избегая жара в его взгляде, я отворачиваюсь и смотрю в окно на серый, дождливый день.

— Если это уловка, чтобы добиться знакомства с дочерью, которую ты не зачинал, то ничего не выйдет.

— Зачинал? Какой жуткий архаизм.

— Некоторые люди знают сложные слова. Чего ты меня донимаешь, Ронан? – Я снова поворачиваюсь к нему. – И не надо снова этой хрени про судебный иск или помощь в поисках бабушки. Чего ты хочешь?

Наши взгляды встречаются на долгое, долгое мгновение, а потом он говорит:

— Я хочу быть друзьями.

— Высоко метишь. Похвально. Нет.

— Почему?

— Назови хоть одну достойную причину, с чего мне захотеть с тобой дружить.

— Моя сногсшибательная внешность и обворожительный характер.

Мы пялимся друг на друга. Никто не улыбается. А у меня между ног горячо пульсирует. Мой клитор, маленький предатель, жаждет почувствовать его язык.

— Помнишь, сколько раз ты говорил мне, что я странная?

Он отвечает без колебаний:

— Ты и правда странная. Ты самая странная и удивительная женщина, которую я знаю, и каждый день с самого твоего отъезда я тратил на поиски кого-нибудь или чего-нибудь, способного хоть немного приблизить меня к ощущениям, что дарила мне ты.

Никто на Земле не умеет лгать так, как этот мужчина. Это чистое колдовство.

— Уверена, ты сможешь найти другой такой же безнадежный случай, чтобы испытывать презрение.

Его тон ожесточается.

— Я никогда не испытывал к тебе презрения. И ты знаешь, что я сейчас говорю не об этом.

— Ты без конца издевался надо мной.

— А ты без конца играла с жуками.

— Я с ними не играла. Я их изучала. Я была ими зачарована. Не то чтобы это было важно, но я сделала это своей профессией. Это было не просто хобби.

Это заставляет его на секунду задуматься.

— Ты сделала насекомых своей профессией?

— Я куратор зала чешуекрылых в музее. Я получила степень по энтомологии и специализировалась на бабочках. Потому что всегда хотела быть существом, способным переродиться из маленького уродливого создания, которым оно рождено. Уверена, ты догадываешься почему.

Мы снова встречаемся глазами, и я стараюсь не допустить, чтобы эмоции, стискивающие мне горло, проявились на моем лице. Потому что хоть я и могу быть отстраненной с другими мужчинами, но Ронан – это исключение.

Он всегда был и будет моим криптонитом.

— Вы готовы заказать?

Рядом с нашим столиком стоит официантка с блокнотом и карандашом в руках. Я вздрагиваю, отрываю взгляд от Ронана и откидываюсь на диване.

— Мне кажется, я потеряла аппетит.

— Просто принесите две ваши самые популярные позиции. О, и порцию бекона.

Он отдает ей мое меню, и она удаляется. Увидев мой вопросительный взгляд, он спрашивает:

— Что?

Я не могу признаться, что хотела заказать в точности то же самое, ведь он раздует из этого бог весть что, поэтому снисходительно бросаю:

— Ты заказываешь бекон в мексиканском ресторане?

— Я не знал, что это запрещено.

Когда я просто молча смотрю на него, он вздыхает:

— Просто дико захотелось. Засуди меня.