Книга Беглянка ночного короля, страница 89 – Мария Лунёва

Если бы все сложилось иначе, смогла бы я заинтересоваться им?

О, да! Подойди он ко мне на светском вечере или в парке, представься, я была бы на небесах от счастья, что у меня появился такой кавалер.

Сильный, решительный, хитрый…

Мне нравились в нем эти качества. То, чего мне всегда не хватало. Этот мужчина словно дополнял меня, или я его…

Но все сложилось по-иному. И он встал в один ряд с моим отцом и прочими мерзавцами.

Поджав губы, я отвернулась и взглянула в окно. На небе светила полная луна, отбрасывая полосу света на потолок. Этого хватало, чтобы развеять в комнате полумрак.

— Ты холодная, Ханна, а ладони влажные, – раздался тихий шепот. – Тебе приснилось что-то плохое?

Я снова взглянула на Шая. Он не спал и смотрел на меня сердито.

— Разбудила? Прости.

— Нет, не ты… Расскажи, что тебя тревожит?

— Да, так, всего лишь глупый сон.

Он привстал и навис надо мной.

— Что такого плохого ты видишь, что просыпаешься потная среди ночи? Расскажи мне.

— Маму, – зачем-то призналась я, всматриваясь в лицо Шая. В полумраке оно выглядело суровым и грубым. – Я захожу в комнату и вижу, как она сидит у окна и смотрит в одну точку. Словно ждет… Ждет того, кто уже никогда к ней не вернется. И так холодно становится, и невыносимо больно.

— Она действительно любила кого-то, кроме твоего отца?

— Она никогда не любила лорда Кенни, – выдохнула я. – Ее сердце было отдано другому, но…

— Он не был настойчив? Не добился ее?

Странно, но я заметила в его взгляде злость.

— Нет, – покачала я головой. – Это она оказалась слишком трусливой. Когда нужно было бороться, мама смирилась. Тем самым погубила и его, и себя… Она умерла задолго до чахотки. Ее душа всегда была пуста. Оболочка от человека… Я росла и видела это. Потухший взгляд. Всегда холодные руки.

Шай усмехнулся как-то недобро, что ли.

— А ты, Ханна, что делала бы ты? Если бы любила другого, но твой отец отдал бы тебя сынку своего дружка? Расскажи мне.

— Я? – Выдохнув, я набрала полную грудь воздуха. – Окно, любое. Связанные простыни. Крики. Битая посуда. Я бы ни за что не вошла в храм. Затащили бы – визжать начала, и плевать, что скажут гости. Но не стала бы женой того, кто мне не любим!

— Но моей же стала, – внезапно засмеялся Шай.

— Во-первых, я не забыла о разводе. Во-вторых, ты не мерзкий сынок аристократа, в-третьих… А я никого не любила до…

— До меня? – склонился он ниже. – Никого не любила до меня, Ханна?

— Я? – облизнула я губы, сообразив, что, вообще-то, в запале сказала. – Я не люблю тебя… Нет!

— Но женой стала!

— Это другое! Вся наша ситуация иная. У мамы был тот, кого она любила, а у меня… – Я вздохнула. – А у меня нет ничего и никого за спиной. Там пустота. Но я ведь все равно от тебя сбежала. Ты не забыл?

— Такое забудешь!.. Я все надеялся, что из храма вынесу тебя на руках. Какой там… Неслась по газону, словно за тобой свора псов гонится. Это было так обидно, Ханна! До слез. Но в окно ведь больше не выпрыгнешь?

— Прекрати! – фыркнув, я отвернулась к окну. – Можно подумать, ты стоял у алтаря с букетом и рыдал.

— Язва.

— Сам женился, я тебе в жены не навязывалась.

— А если не я, кого из своего окружения ты бы предпочла в мужья, Ханна? Отец искал тебе жениха, мне это известно. Так кого?

Я призадумалась, вспоминая сыновей лордов, вхожих в наш дом.