Книга Убежище, страница 32 – Эдит Уортон

— Плохого же вы мнения о его характере.

Мисс Верни не отвела взгляд, но ее румянец усилился, что ей очень шло:

— Во всяком случае, я весьма хорошего мнения о его таланте. Мне кажется, мало таких людей, у которых поровну моральной и интеллектуальной энергии.

— А вы желали бы культивировать одну из них в ущерб другой?

— В некоторых случаях… И до определенной степени. — Девушка встряхнула пушистый мех длинной муфты — серебристый, пластичный, с длинным ворсом, облекающий женское тело с утонченным великолепием. Сейчас все в мисс Верни казалось богатым и холодным; все, быстро заметила миссис Пейтон, кроме румянца, прячущегося под смуглой кожей; и таким совершенным было самообладание этой девушки, что казалось: она не изгнала румянец лишь по недосмотру.

— Смею сказать, вы думаете, что я странная, — продолжала мисс Верни. — Большинство людей так думают, потому что я говорю правду. Это самый простой способ скрыть свои чувства. Например, я могу совершенно открыто говорить о мистере Пейтоне, пользуясь вашей уверенностью, что я не стала бы этого делать, если бы, как это называют, «интересовалась» им. А поскольку я им действительно интересуюсь, у моего метода есть свои преимущества!

Она завершила эту тираду характерным трепещущим смешком, который, казалось, перелетал с одного острого выступа ее выразительной внешности на другой.

Миссис Пейтон подалась к ней и тихо сказала:

— Я думаю, вы действительно им интересуетесь. А поскольку, надеюсь, вы даете и другим права, которых требуете для себя, я намерена признаться: я последовала за вами сюда в надежде выяснить природу этого интереса.

Мисс Верни бросила на нее взгляд и отодвинулась, колыхнув облако мехов.

— Вы что, послом ко мне? — спросила она, улыбаясь.

— Нет; ни в каком смысле.

Девушка откинулась назад с явным облегчением:

— Я рада; мне не хотелось бы… — она снова взглянула на миссис Пейтон. — Вы хотите узнать, что я намерена делать?

— Да.

— Я могу на это ответить только, что собираюсь подождать и посмотреть, что будет делать он.

— Вы хотите сказать, что все зависит от его успеха?

— Я от него завишу; если я — это все, то да, — весело призналась девушка.

Сердце матери подступило к горлу, и слова будто приходилось выталкивать силой:

— Я… скажу начистоту… не понимаю, почему вы придаете такое значение успеху именно в этом деле.

— Потому что ему придает значение ваш сын, — мгновенно парировала мисс Верни. — Потому что для него это окончательный ответ на сомнения в себе, на вопрос, добьется ли он хотя бы чего-нибудь в жизни. Он говорит, что, если в нем хоть что-то есть, оно должно проявиться сейчас. Все условия благоприятствуют… Это шанс, о котором он мечтал всю жизнь. Понимаете, — продолжала она почти доверительным тоном, но сохраняя полное самообладание, — понимаете, он очень много рассказывал мне о себе и своих исканиях… о периодах неуверенности и недовольства собой. В мире много неуверенных в себе талантов, и чем скорее их раздавят обстоятельства, тем лучше. Но мне казалось, у него в самом деле был шанс создать нечто выдающееся… словно неуверенность крылась в его характере, а не в отсутствии дара. Именно это интересует, это привлекает меня. Нельзя научить человека быть талантливым, но если он талантлив, можно научить его реализовать свой талант. Понимаете, я гожусь именно на это — заботиться о том, чтобы он при любой возможности оказывался на высоте.