Книга В поисках Оюты, страница 114 – Мария Лунёва

— Что за дикость, — Шу склонился и заглянул в мои глаза. — Фанатики? Твои родители, что в какую-то секту вляпались.

— Хуже, — хмыкнула, испытывая неловкость. — Они её организовали. «Люди мира». Всё для нуждающихся. Ещё не закончив первый класс, я поймала себя на мысли, что не хочу идти домой. Я возненавидела его. Там никогда ничего не было. Пустой холодильник. Пустой шкаф для игрушек. Из вещей минимум — штаны, две футболки и куртка. Одна на все сезоны.

— А родители также жили? — Шу внимательно меня слушал, казалось, ему было не все равно.

— Нет, — зло засмеялась я. — Они не могли себе такого «позволить». Как можно! Ведь они встречались со спонсорами, выступали на митингах, устраивали пикеты. И, конечно, должны были выглядеть прилично! Что о них подумают другие?! А вот на примере дочери можно и показать, как надо жить. На ее личном примере. Вот смотрите, как мы отказываем ей во всем. Она растет такой умницей, и ей всего хватает. Ничего не хочет и никогда не жалуется. Каждый раз, как к нам приходили гости, они выставляли меня напоказ и взахлеб рассказывали, какая я понимающая. Собственно, это единственные моменты, когда о моем существовании вспоминали. Родители днями пропадали в своем центре сбора помощи нуждающимся. Если в интернате мне что-то дарили, они отбирали со словами: «кому-то нужнее». И это так бесило, почему всем всегда нужнее? — Меня передернуло. Я никогда прежде никому не рассказывала об этом и сейчас мне было стыдно признаваться в собственных чувствах. Стыд за себя и за то, что хотела от родителей большего. Чуть больше любви, чуть больше заботы и внимания. — Не знаю, Шу, зачем тебе всё это рассказываю. Просто сегодня ты столько мне подарил, и вдруг в памяти всё ожило.

— Я так понимаю, с родителями ты была не в лучших отношениях.

Склонившись, он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, будто успокаивая. В одном жесте я уловила столько скрытой нежности, это подкупало и согревало.

— Даже на их кремацию не пришла, — поджав губы, вдруг обняла его за талию, позволяя себе эту слабость. — Мне было пятнадцать. Я выиграла олимпиаду по биологии и в качестве приза мне вручили самые шикарные кроссовки, о которых тогда мечтали все подростки. Белые на высокой платформе с магнитными вставками. Просто мечта любой девчонки. Я примчалась с этой коробкой домой, так не терпелось их надеть и выйти прогуляться. Меня аж трясло от предвкушения.

— Что сделали родители? Отняли? — Шу зло выдохнул, и я кивнула.

— Да сразу же! С порога! — память услужливо напомнила мне ту ярость, что я видела в глазах родителей. — Мать просто выдернула коробку из моих рук и заявила, что если меня увидят в обновке, то это будет удар по их репутации. Дочь «праведников мира» не должна носить дорогие вещи! Так и заявила — я их позорю! Видите ли, не помогаю собирать пожертвования, не вникаю в их благое дело. Гоняюсь за роскошью, — засмеявшись, не смогла совладать с чувствами. — Кроссовки — вот такая роскошь. Вторая пара обуви. Это же непозволительно!

— Ты ушла? — голос Шу стал жестче.

— Да, — я опустила голову. — Собрала в маленький пакет все пожитки. Сказала, что пусть подавятся этими кроссовками, и хлопнула дверью. Учителя в интернате, наверное, были к такому готовы. Мне разрешили не уходить на выходные. Подсказали, как получить образование лучше. Через два года выбили квоту для поступления на педагогический факультет в местный университет. На последнем курсе я узнала, что родителей не стало. Разбились. Квартиру они заложили в банке и её отобрали. Но меня всё это уже не касалось. На свое жилье я заработала сама, ровно, как и на новые кроссовки.