Книга В поисках Оюты, страница 201 – Мария Лунёва

— Хм... — муж растер подбородок. — У вас несколько минут, чтобы вернуть все в прежний вид. Лукас, помоги им.

Но мальцу говорить этого и не надо было, он уже летел на всех парах к своей, похоже, первой любви. Бедный малый. Лукас был старшим ребенком в разношерстной семье марионера. Сын Демьяна. Немногим старше Оюты. И я все чаще замечала этого смышленого мальчугана с отцовскими невероятно желтыми глазами возле моей дочери.

Нет, ну официально он, конечно, являлся играть с Марком, так как его окружали одни сестренки, но крутился в итоге возле Оюты. Жена Демьяна Анита по секрету рассказала, что их сын потихоньку копит на кольцо. Так что все там у него серьезно.

— Что-то ты злая, Луиза? — подойдя ко мне, Шу заключил в объятья. — Что-то не так? Только скажи, и я все исправлю.

— Вещи, дома и переезды, — пожаловалась я. — Устала. А ещё в приют ехать. Сегодня первые детки прилетают, я должна их встретить.

— Не сегодня, Луиза. Крейсер задерживается и, прежде чем у тебя случиться маленький сердечный приступ, скажу — с детьми всё хорошо. Я разговаривал с твоей соседкой, все там накормлены, причесаны. А задержка, как всегда — у нас полетел терминал регистрации и опять скопилась очередь из межзвездников. Завтра ближе к вечеру они будут наконец у нас. Так что выдыхай. И что там с домом и вещами?

Выдохнув, я уперлась лбом в его грудь. Теплые руки любимого мужчины тут же обняли меня крепче и прижали к горячему телу.

— Ну чего ты раскисла, маленькая моя? — нежно прошептал он мне в волосы. — Показывай своего врага, я сейчас вмиг с ним расправлюсь.

Улыбнувшись, я подняла голову и, потянувшись, нежно коснулась его губ.

— Контейнеры с нашими вещами, — шепнула, чуть отстранившись, — им нет конца, Шу. Я не знаю, что уже маленькое детям. Примерять вещи их не дозовешься. Что куда складывать непонятно.

— Хм, — муж прищурился и взглянул на лестницу.— Марк! Оюта! А ну, спустились!

От его тона пробирало до мурашек. И, кажется, не только меня. Сверху показались три взволнованные мордашки. Две наши и одна соседская — желтоглазая.

— Почему мама сидит здесь и перебирает ваше шмотье? У вас что руки отсохли? Почему она, уставшая, должна заниматься ещё и этим? А ну, спустились, взяли свои коробки и исчезли. И ещё, чтобы завтра разобрали все на кухне. Куда в этом доме ставятся кастрюли и тарелки — сообразите сами. Ясно?

— Да! — Марк вытянулся в струнку. — Все сделаем, па!

— Как турники устанавливать без спросу, так вы первые, — не унимался мой суровый гурсан, — а как маме со своими штанами помочь, так должен я голос на вас повышать! Как это понимать, Оюта? Ты девочка, ты должна первой вот здесь рядом сидеть.

— Прости, па, — она виновато покосилась на меня. — Я турник хотела, вот и стояла над душой Марка, чтобы он про меня не забывал.

— Турник я сам вам сделаю там, где он должен быть, а не в том месте, где у вас левая пятка почесалась. Все будет на улице. Послезавтра подвезут тренировочную площадку. А сейчас живо разобрали ящики. И если я что-нибудь найду здесь ваше — отправлю в утиль...

Через минуту передо мной остались стоять всего три больших контейнера.

— Шу, — выдохнула я почти счастливо, — я тебя люблю!

— А я вот думаю, а не перегнули ли мы с гардеробом детей? Что-то он огромный, — он усмехнулся. — Мягкая ты, Луиза. Они подростки, с ними построже нужно. Любя, но все же в тонусе держать.