Книга Узник тумана, страница 81 – Мария Лунёва

Только Верховная сидела отдельно и держалась ближе к алтарю. В её противных рыбьих глазах я легко угадывала ненависть.

Улыбнувшись, я издевательски помахала ей.

— Ты помнишь его? – мой голос эхом отразился от стен. – Моего отца? Нет! А я помню. Каждую чёрточку его лица. Твои печати слабее моей ненависти, старая карга! Слышишь? Я говорю.

Захохотав, я отправилась вслед за Светлой. Обернувшись, увидела, что угрюмый Фальк следует за мной по пятам.

Склонившись над широким тазом, я пыталась хоть как-то ополоснуться перед сном. Бочку отсюда уже давно вынесли, а пол просушили. Немного остыв, я поняла, как ужасно поступила, желая насолить Лассе. Его люди старались – воду для меня грели, таскали её наверх да так, чтобы сон мой не потревожить, а я вот так просто обесценила их труд.

Стыдно…

Так что теперь я даже заикнуться боялась о том, что мне нужно как следует вымыться. Принеся таз и ведро холодной воды, пыталась справиться самостоятельно. Раньше ведь получалось.

В коридоре кто-то ходил.

Приспустив платье с плеч, я постоянно оглядывалась на занавеску. Мужчины опять что-то таскали. Возможно, выносили купель из нашей спальни. О том, чтобы её использовать и мысли не было. Я и так уже отличилась. Представляю, что теперь обо мне думают.

Тяжело вздохнув, зачерпнула в ладонь немного бесценного мыла и старательно потёрла шею и грудь.

Снова тяжёлые шаги.

Я замерла.

Возможно, это Рольф. Его бестактного появления я боялась более всего. С этого станется. Поди и пойми, где он – в комнате или за храмом шастает.

Кое-как смыв мыло, натянула повыше влажное платье.

И снова громкие шаги за ширмой.

Обернувшись, я поймала на себе пылающий взгляд уже привычно лиловых глаз туманника. Иной и не пытался скрыть свою суть.

Уперевшись рукой на косяк, Лассе усмехнулся, недобро так…

— Надеюсь, ты и сама поняла, насколько необдуманным был твой выпад с бочкой, правда? – в его голосе я слышала укор.

Что же, вполне заслуженно. Но во мне взыграло упрямство: не собираюсь я тут слёзно просить прощения, потому как и его вина тоже была немалая. Поджав губы, я схватилась за тряпицу и принялась снова тереть шею, не обращая внимания на то, что вода попадает на и без того мокрое платье.

Лассе, стоя за моей спиной, молча, наблюдал. Я отчётливо слышала его тяжёлое дыхание. В какой-то момент напряжение стало просто невыносимым.

Мои ладони мелко дрожали. Хотелось трусливо прошмыгнуть под его рукой и скрыться куда-нибудь. На кухню, например.

— Упрямица! – услышала я над собой. – Будешь мучиться, плескаться в холодной воде, но виду не подашь, что жалеешь о содеянном. Сонья, откуда в тебе так много гордости? Хотя… Мой отец часто говорил, что сияющая для Иного – это воплощение его идеала. Только особенная, совершенная тронет его душу настолько, что она воспарит и воспламенится.

— Видимо, он ошибся, – пробурчала я. – Твоя душа вроде как нигде не пролетала, и огненного зарева тоже не наблюдается.

— М-м-м, дерзишь?! – его ладонь скользнула по моей голове и запуталась в волосах. – Попроси меня, вишенка. Скажи, что ты хочешь, чтобы тебе вернули ту бочку и принесли горячей воды.

— Мне и этого вполне достаточно, – упрямо выдохнула я.

— Ослица!

Я и пискнуть не успела в ответ. Склонившись, Лассе подхватил меня на руки и вынес из умывальни.