Книга Тайна антикварной лавки, страница 57 – Ирис Харди

— Пошел, кому говорю!

Баран недовольно мотнул головой, но покорился и перешел на безопасную тропу, потянув за собой всю отару. Элис выдохнула, утерла тыльной стороной ладони взмокший лоб и присела на камень рядом со старухой.

— Бабка Агата, а ты совсем не слепая!

— Ишь ты, — хмыкнула Агата, оглядывая брюнетку с ног до головы. — А дерзости-то в тебе хватает. На вид тонкая, как камыш, а жилка упрямая. Неудивительно, что Аскольд с тобой возится. Другую бы давно в подвалы Герцогу сдал и не поморщился.

Элис перевела дыхание и повернулась к старухе. Вопрос, который мучил её два дня, сам сорвался с губ:

— Агата. А какой он? Настоящий Дракон? Почему вы называете его Аскольдом, если в городе его все боятся и зовут колдуном?

Старуха медленно пожевала бескровными губами. Её маленькие, выцветшие, упрятанные в паутину морщин глаза, смотрели куда-то вдаль, за заснеженные вершины, где кружили горные орлы.

— Настоящий, говоришь? — бабка тихо хмыкнула. — Смерть во плоти, вот он кто. Думаю, есть у него свои мыслишки. Не просто так он у Герцога оказался.

— Он служит Герцогу не по своей воле? — тихо спросила Элис.

— Кто знает! — резко ответила Агата. — Герцог — тварь древняя, хитрая. Он на крови замок свой держит. Оливера заставил порталы писать, Аскольда — ищейкой при себе сделал. И вот теперь ты...

Старуха обернулась и ткнула сухим пальцем в грудь Элис.

— Ты думаешь, ты одна такая несчастная из своего мира прилетела? Герцог этот бубен древний не просто так через лавку тебе подбросил. Ты для него — ключ к бессмертию! Ему нужно, чтоб ты сама, по своей волей отдала ему артефакт. А если не отдашь — он из тебя всю душу выпьет. А Аскольд, похоже, пожалел тебя. Оступится хоть на вершок, и Герцог и тебя и его с братом на алтаре сожжет.

Слова старухи отозвались внутри Элис холодной волной страха.

Девушка достала из-за пазухи бубен — круглый, обтянутый старой потемневшей кожей, усыпанный тусклыми медными бляшками. В том мире, в маленькой антикварной лавке, он казался просто красивой, загадочной безделушкой. Кто бы мог думать, что эта вещь станет причиной ее несчастий?

— Я не отдам ему бубен, — твердо сказала Элис, глядя на артефакт в своих руках. — Никогда. Чтобы Герцог ни делал.

Агата посмотрела на нее долго и внимательно.

— Умная девка, — тихо пробормотала бабка. — Толку только от одного «не отдам» мало. Слушаться Аскольда надо. Он парень тонкий, выверенный. Ели сказал «сиди три дня» — сиди и не дергайся.

— Прошло два дня, — тихо прошептала Элис, устремив взгляд вниз, туда, где за пеленой тумана и метели лежал далекий город и мрачный замок Герцога. — Остался всего один день.

— Один день — это много, — сурово отрезала Агата, поднимаясь с камня. — За один день можно и царство сжечь, и жизнь заново начать.

* * *

Вечер опустился на горы быстро и бесшумно. Синеватые сумерки затопили ущелья, а ветер за стенами хижины запел свою тоскливую, бесконечную песню с новой силой.

Внутри домика горел очаг. Трещали сухие еловые поленья, бросая оранжевые блики на бревенчатые рамы и каменную кладку. Старуха Агата уже спала на своей лежанке, тихо похрапывая под ворохом тяжелых шкур.

Элис сидела у огня. Отара была загнана, отвар выпит, пол подметен — работа закончилась, и наступило время, которого она ждала больше всего. Время тишины и раздумий.