Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 20 – Селина Катрин

— Леди Юрико, благодарю за терпение. Сегодня я хотел бы рассказать вам о происхождении иероглифов. Вы выучили начертания уже достаточного количества чисел и общих слов, но дальше без понимания того, откуда пришёл знак, нельзя по-настоящему понять, что он значит. Возьмём, к примеру, знак «человек». — Сенсей неспешно вывел кистью на свитке, закреплённом на вертикальной бамбуковой доске фигурку из чёрточек. — Видите? Две ноги, расставленные для опоры, потому что люди стоят на земле. Если приставить к ним сверху ещё одну черту, — он добавил штрих, — получится знак «большой». Человек, раскинувший руки, как будто он хочет объять необъятное…

К концу урока меня немного отпустило. Сенсей Тадаси действовал на мои нервы примерно как валерьянка. Если бы я платила сенсею за сеансы психотерапии, он бы давно разбогател. Мужик говорил тихо и неспешно про историю иероглифов и давно умерших мудрецов, и моя ярость как-то сама собой ужалась до вполне управляемых размеров.

Но «отпустило» не означало «простила». Прощать чешуйчатого я пока не собиралась, да и возвращаться к нему тоже. Раз уж у меня выпало свободное от беготни, обысков и переживаний время, надо заняться кое-чем поважнее — разобраться, наконец, с собой и своим призрачным телом.

После урока я вылетела в коридор и принялась перебирать в памяти всё, что знала про свои способности юрэй.

Первое и главное: я уже поняла, что становлюсь прозрачнее и рассеиваюсь, если долго нахожусь вдали от Катэля. Жаль, конечно, что у меня такая странная привязка к его высочеству, которое, оказывается, считает меня за второй сорт, ну что поделаешь. Что имеем, с тем и живём. Сомнительно, что мне удастся выяснить, почему я плотнею лишь рядом с ним, но это сейчас и не так важно.

Второе, над чем стоило поразмыслить подольше: я задула фитиль в комнате Харуки, когда испугалась шуршания Мандарина. Не нарочно, но ведь задула же! И я бы списала это на «почудилось», если бы не третье: в коридоре сенсей почувствовал холод, хотя обычно люди вообще ничего не ощущают, когда я через них прохожу.

И наконец, отдельным пунктом шло загадочное свечение. До сих пор я списывала его на нечто вроде автоматики, а-ля встроенный фонарик для подводных прогулок, функция «освещение при погружении», активируется сама и сразу на всё тело. Я до сих пор ему вообще значения не придавала, мало ли что у юрэй по умолчанию включено, инструкции мне ж никто не выдавал.

Но вот загвоздка: в сундуке Харуки оно тоже включилось, не сразу, а с запозданием. Либо автоматика дала сбой, либо и на эту функцию я тоже могу как-то влиять.

Самым интересным свойством, требующим моего внимания, я всё же сочла зачатки материальности. Как ни крути, но если я буду способна влиять на мир, то это значительно облегчит моё существование!

Решив так, я поплыла по коридорам в поисках очередной масляной лампы в качестве подопытного образца. Нашёлся он быстро: в нише у поворота, где каменная стена уступала место бамбуковым панелям с резным орнаментом, стоял невысокий бронзовый светильник в форме какого-то цветочка. В чаше покоилась небольшая керамическая плошка с кунжутным маслом, из которого торчал скрученный хлопковый фитиль. Пламя горело спокойно, почти не колыхаясь, отбрасывая на деревянные панели тёплые янтарные блики.