Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 27 – Селина Катрин

Икари-сан переступил с ноги на ногу, прислушался. И вдруг у него на мгновение вытянулось и заострилось ухо, чуть подёрнулось серебристой чешуйкой и снова стало обычным человеческим. Я даже моргнула от удивления. Он удовлетворённо кивнул сам себе и заговорил быстрее, понизив голос:

— Пока мы одни, госпожа Юлия, позвольте сообщить вам ещё кое-что, что вам необходимо знать. То, что вы рассказали его высочеству о сундуке леди Харуки и хранящихся в нём свитках, — крайне важные сведения.

— Ну конечно, важные, — едко прокомментировала я. — Такие важные, что Катэль даже обыск устроить не соизволил.

— Вы, вероятно, не знаете, — продолжил Икари-сан, — но у нас на Огненном Архипелаге каждый уважающий себя драконий род имеет родовые цвета и хранит обычай перевязывать свитки лентами именно этих цветов. У меня самого, например, лента серебристо-голубая. Морские драконы берут оттенки синего, как глубокие воды. Род Лесного Мха использует мшисто-зелёный. Принцы Аккрийские отличают свои свитки сразу двумя лентами — широкой золотой и тонкой алой.

«А белая, стало быть, и есть знак, что Харуке писал отец», — мысленно закончила я.

— А молочно-белая, как лепестки лилии, это знак рода Белой Лилии, — подтвердил Икари-сан.

Он сделал выразительную паузу, словно я должна была сама догадаться о чём-то ещё.

Я и догадалась спустя мгновение.

Стоп. А бечёвка тогда что означает⁈

Левое Крыло молчал, повернув голову куда-то в сторону замка. Видимо, его драконий слух уже улавливал то, чего я ещё не слышала. Пришлось поиграть с дымком, я выпустила его коротким нервным росчерком вверх, потом вбок, затем и вовсе в лицо дракону бросила, выражая крайнюю степень нетерпения.

Ну⁈ У кого бечёвка-то, говори уже!

— Простите, госпожа Юлия. — Икари-сан понизил голос до еле слышного шёпота. — Грубой пеньковой нитью перевязывает свитки лишь самое низкое сословие — простолюдины. Средней руки торговцы и старосты деревень — и те! — предпочитают тонкие кожаные шнурки. А бечёвка — это знак человека или оборотня, к чьему имени не прибавляют даже почтительного «сан». Очень бедные люди.

Я мысленно ахнула. А ведь Харука бережно хранила целый сундук таких писем. Кто же ей писал?

— Всё, госпожа, более говорить не могу. — Икари-сан выпрямился. — Помните, о чём я вас попросил.

Я смахнула струйку дыма вправо, мол, помню, сделаю. Делов-то.

Икари-сан тут же сунул палочку под ближайший корень и засыпал землёй носком сандалии так, что ни единого следа не осталось. Потом отошёл на несколько шагов в сторону, расправил плечи и принял вид человека, которого заставили ждать и он изрядно утомлён.

— Господин крылатый, вы здесь? Господин крылатый! — донеслось из-за деревьев.

Один за другим из-за стволов появились мужчины с аккуратными причёсками, средней длины мечами на поясах и вышитыми серебряной нитью лилиями на одеждах. Кажется, я на всю жизнь возненавижу этот цветок. Все синхронно низко поклонились Икари-сану, едва не касаясь лбами земли.

— Ох, господин крылатый, как же так… — запричитал один, видимо, старший. — Отчего же вы изволили опуститься так далеко от замка? Полчаши большой клепсидры мы вас по острову разыскивали, не могли найти…

И вот тут я увидела Икари-сана с совершенно неожиданной стороны.

Левое Крыло выпрямился во весь рост, задрал подбородок и громко осадил: