Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 35 – Селина Катрин

Катэль Аккрийский

Катэль приземлился у подножия замка Харакун на узкой каменной площадке, где когда-то он наблюдал, как ещё мальчишками Олсандер с Рэйденом наперегонки бегали от крыльца к ториям[1] и обратно. На Большой Земле всё пахло иначе, чем во дворце Аккрийских. Здесь не было привычной нотки солёного моря, её сменял сухой, нагретый запах гор: камень, можжевельник и далёкий дым очагов из деревни в долине.

Родовой замок Харакун был значительно древнее дворца на Центральном Острове и обладал особым характером и скрипучим голосом. Катэль поздоровался по магическим каналам со стариком и уточнил, где его младший брат. Тот послушно отозвался: «Рэйден с семьёй сейчас в саду».

Второй и третий принцы Аккрийские, Олсандер и Рэйден, внешне так походили друг на друга, что долгое время их путали даже придворные. Много лет их называли «золотыми близнецами», хотя по факту разница в возрасте между ними составляла аж двадцать лет. Но одно из нашествий Мёртвых Душ кардинально поменяло жизненный расклад. Рэйден потерял и магию, и способность ходить. Он мог перемещаться лишь в механизированном кресле и сам перебрался в самый дальний уголок Огненного Архипелага, потому что оставаться на глазах соплеменников с увечьями казалось ему невыносимым.

Сейчас Рэйден[2] вновь обрёл здоровье, но Катэль всё ещё чувствовал угрызения совести за тот период, когда, по всей видимости, не оказывал должной поддержки младшему брату.

Рэйден, Лорен и их сын Хаято запускали огромный облачный парусник, когда Катэль их отыскал. Все трое искренне обрадовались прилёту старшего принца Аккрийского. Племянник тут же принялся хвастаться, как высоко поднимает игрушку и как далеко может размотать катушку с верёвкой. Лорен, или Лера, как она просила называть себя в узком кругу родственников, рассказала о новом учителе каллиграфии, которого она выписала аж с острова Серебряной Цапли (тамошняя школа славилась своими мастерами), и о том, что, когда Хаято подрастёт, планирует обучить его искусству массажа.

В какой-то момент невестка спохватилась, что Хаято пора садиться за уроки, и, уводя сына, указала на беседку:

— Рэй, устраивайтесь там. Я разберусь с делами и принесу закуски.

Стоило Лере и Хаято скрыться в стенах замка, как Рэйден повернулся к брату. Расслабленность сменилась сосредоточенным выражением.

— Катэль, ни за что не поверю, что ты пересёк Горячее море, только чтобы полюбоваться нашими горами.

Наследный и он же правящий принц усмехнулся уголком губ. Рэйден в отличие от Олсандера всегда говорил прямо. Возможно, именно эта черта характера и мешала ему жить во дворце, где даже слуги приучены плести тонкое кружево слов.

— Я прилетел за двумя вещами. — Катэль сделал паузу, подбирая слова так, как подбирают камни для сада. — Первое… Рэйден, я должен был сказать это много зим назад. Когда ты сидел в инвалидном кресле и не мог подняться, а твоё пламя угасло, я отвёл глаза. Исэи разводили руками, и я тоже не знал, как тебе помочь. Старший брат, который не умеет смотреть на боль младшего, — плохой старший брат. Прости меня.

Он склонил голову ровно настолько, насколько правитель может склонить её перед равным. Этот груз Катэль носил на сердце дольше, чем следовало.