Книга Личная юрэй первого принца. Том 2, страница 59 – Селина Катрин

Значит, буду работать. Нельзя давать глупому сердцу даже призрачную надежду. Тем более призрачному сердцу. Я невольно фыркнула от собственной формулировки. Призрачная надежда призрачного сердца.

С монетами всё, на удивление, пошло как по маслу.

Я, честно говоря, даже не ожидала. По опыту знала: любые глобальные изменения — это боль, сопротивление подчинённых и месяцы проклятий в адрес начальства. Но Катэль взялся за дело с драконьим напором, и уже через несколько дней я рассматривала первую сотню риен с узорным гуртом.

Мастера монетного двора, конечно, сначала ворчали, что работы больше, а платят так же, но стоило Ёсинобу-сану намекнуть, что самым недовольным заплатят старыми облегчёнными риенами, как недовольство тут же испарилось. Теперь по краю каждого золотого риена шла тонкая рельефная вязь, а внутренний гурт украшал узор из крошечных языков пламени. Красиво и функционально: спилишь хоть чешуйку — сразу видно.

Указ Катэля зачитали перед южными воротами дворца Аккрийских, а также несколько десятков гонцов были отправлены на соседние острова на кораблях и верхом на огромных птицах. Я даже парочку драконов увидела, которые подхватили свитки из рук Мидзухо-сана и пообещали доставить в дальние уголки Огненного Архипелага. Судя по всему, система оповещений худо-бедно на архипелаге работала.

Вой стоял знатный. И если обычные ремесленники и рыбаки восприняли новость стоически, то богатые купцы, обнаружившие, что их сбережения «похудели» минимум на треть, явились во дворец с жалобами и скандалами. Один особенно громкий торговец шёлком кричал, что это разорение, и грозил принцам небесной карой. С представлением новых риенов с узорным краем люди больше не хотели получать сдачу старыми монетами, а если швеи получали зарплату, то требовали её выплатить по весу золота. Первый принц выслушал торговца с каменным лицом, а потом холодно поинтересовался, откуда у честного купца завелось столько спиленных монет и не желает ли тот объяснить это казначею подробнее. Купец как-то очень быстро вспомнил о неотложных делах и ретировался.

Катэлю пришлось объявить о месячном «окне», когда дворец Аккрийских принимает всякие монеты и выдает новые один к одному по номиналу, а не по весу. И тогда народ массово потёк сдавать и обменивать старые риены на новые. Ёсинобу-сан с ног сбился, подсчитывая убытки. Некоторые монеты оказались спилены аж наполовину!

— Не понимаю, чего они так возмущаются, — сказал Катэль одним из вечеров, устало опускаясь на сундук. Мои слова насчёт того, что ему требуется больше мебели в комнате, он явно воспринял как шутку. — Их же, по сути, годами обкрадывали. Мы вернули монете честный вес и запретили воровать. Так рыбак продавал окуня за одну стоимость, а ему в лучшем случае отдавали половину.

— Люди не любят, когда им указывают на то, что они уже потеряли, — отозвалась я, глядя, как мужчина разминает плечи.

В такие моменты, когда Катэль думал, что за ним никто не наблюдает, он становился ну очень хорошеньким. Вишнёвые пряди выбивались из обычно идеально собранной причёски, взгляд тёмных глаз терял холодную властность, а с лица сходила маска бесстрастного первого принца, и оставался просто мужчина. Уставший и красивый до того, что у меня внутри всё переворачивалось. Так и хотелось подплыть ближе, провести пальцами по этим вишнёвым прядям, разгладить морщинку между бровей, коснуться родинки у левого уголка глаза.