Книга Чудовище Невы, страница 117 – Ирина Ширяева

Но Митя был убеждён, что в квартиру к Жуку рваться не следует, это вызовет только агрессию с его стороны. Нужно действовать деликатнее. Заинтересовать и сделать вид, что уходят.

Развернувшись спиной к двери Жука, Митя все свои чувства сосредоточил на том, что происходит позади него. Потому что в эту минуту решалось, верную ли стратегию выбрал без пяти минут профайлер для установления контакта со своевольным дедом. Ведь это именно Митя придумал нарядить Тусю в ретро-образ. Это он убедил друзей, что нужно сперва упомянуть при Жуке его семейную историю, а потом якобы отступить.

И вот сейчас… Сейчас всё решится. Свершится Митин профессиональный триумф. Или профессиональный позор.

Как и было задумано, ребята начали спускаться по ступенькам. Они делали это очень медленно, давая Жуку шанс одуматься и подобреть. Однако за их спинами стояла издевательская тишина. Не скрипела, отворяясь, дверь. Не неслись вдогонку уточняющие вопросы. Не прозвучали оклик и запоздалое приглашение. Словом, ничего не происходило. Совсем ничего.

Провокация не удалась.

Ступенька вниз. Две. Три… И с каждой понижалась Митина самооценка. Как профессиональная, так и человеческая. Душу холодным половодьем заполняло отчаяние. Провал виделся оглушительным.

Да ещё Туся начала выразительно коситься в его сторону: мол, я же говорила! Говорила, что нельзя так сразу уходить! И Костик говорил! Но ты же нас не слушал, психолог несчастный! И вот тебе результат!

Митя опускал голову всё ниже. И уже готов был малодушно припустить по лестнице и пулей вылететь на улицу – только чтобы прекратить эту пытку тишиной!

В этот самый момент дверь на площадке второго этажа с шумом распахнулась.

И музыкой сфер прозвучал для Мити ворчливый голос Жука:

— Ладно уж… Заходите!

Дальше всё пошло как по маслу.

Тусе действительно сразу удалось найти общий язык с вредным дедушкой.

И дело было не только в продуманном образе и общительном характере смолянки. Вероятно, определённую роль сыграло здесь то, что оба они, по сути, были осиротевшими людьми. Знали, каково это – терять близких и оставаться неприкаянным в холодном житейском море.

Туся лишилась родителей ещё ребёнком. Но у неё есть тётушка, которая взяла заботу о девочке на себя. А вот у Жука после смерти жены – вообще никого.

«Наверное, пережившие одно горе люди интуитивно чувствуют болевые точки друг друга, – решил про себя Митя. – Поэтому у двух таких разных людей может возникнуть некое родство душ».

Пока Митя предавался психологическому анализу, Туся развила бурную деятельность.

— С вашего позволения, Иван Петрович, мы пригласим в вашу квартиру нашего эксперта, – мурлыкала она, увлечённо играя роль чёрного котёнка. – Вы же разрешите ему поработать с вашими уникальными стёклами, правда? Это очень важно!

Жук милостиво кивнул, осознавая ответственность момента. Уважительная суета вокруг стёкол, а значит, и их хозяина очень льстила лишённому внимания и участия в его одинокой жизни дедушке.

В квартиру поднялся Костик. Что-то буркнул в качестве приветствия и, отворачиваясь, бочком-бочком, неуклюже протопал к драгоценному окну.

Туся изо всех сил старалась отвлечь внимание хозяина от жутковатого облика замаскированного скелета.

— Ой, какой неловкий! Чуть портрет не уронил! – схватила она с серванта чёрно-белое фото в рамке, которое Костик, впрочем, и не думал ронять.