Книга Чудовище Невы, страница 13 – Ирина Ширяева

Даже Костику мэр лично вручил сотовый телефон. Кстати, в результате всех прошлогодних событий скелет из шкафа стал важно представляться «Константин Белосельский-Белозерский». Ведь, как выяснилось, он был не кем иным, как сублимацией роковой семейной тайны рода князей Белосельских-Белозерских.

А вот истинная представительница этого рода, княжна Лиза, не получила ничего, кроме семейного горя и презрения многих петербуржцев. Хотя была ни в чём не виновата. Наоборот, сыграла заметную роль в деле спасения города.

После этого события Лизин брат бесследно исчез, что, может быть, и к лучшему. Отец, князь Белосельский-Белозерский, не выдержав свалившихся на него испытаний, умер от сердечного приступа. Мать давно покинула семью и жила своей жизнью в Италии.

Лиза осталась совсем одна.

В результате опекунство оформила дальняя родственница, приехавшая из Англии.

Это была сухопарая высокомерная дама, представившаяся как «леди Маргарет». Так её и стали называть.

Леди Маргарет поселилась во дворце Белосельских-Белозерских на Невском. Лизу, которая по-прежнему училась в Смольном институте, она стала навещать раз в неделю. В специальные дни для посещений родственников.

А в жизни Стивы, Мити и Костика ничего не изменилось.

Стива по-прежнему служил в Службе «Нечисть. Наводнения», официально при этом числясь в Парадном отряде кавалергардов при Зимнем дворце.

Митя учился в университете на факультете «Психология мистических объектов».

Костик, правда, получив от мэра телефон, поневоле начал осваивать гаджеты. А ведь раньше скелет из шкафа эти новомодные штучки презирал.

С Лизой парни виделись нечасто – лишь иногда по дням для посещения. И строго в присутствии классной дамы. Да и то эти визиты молодых людей, не связанных со смолянкой родственными узами, разрешались в виде исключения. Учитывая особые заслуги юношей.

Оба парня стремились понравиться прекрасной смолянке. Но Лиза относилась к ним с одинаковым дружелюбием, никому не отдавая явного предпочтения.

Между тем Митина душа требовала определённости.

Он, конечно, осознавал, что его соперник Стива – красавец, храбрый офицер, герой и всё такое. Один только мундир кавалергарда чего стоит. Но и он, Митя, тоже не лыком шит! И, между прочим, совсем не урод.

Митя решил объясниться.

— А? Что? – несколько озадаченно переспросил парень. – Что у меня на футболке написано? – он наклонил голову и уставился на надпись чуть ли не с удивлением. – А… Это…

Стива усмехнулся. Ну конечно, свободные художники живут в башне из слоновой кости и не помнят, какую футболку утром надели.

— А! Это! – наконец сориентировался Юл и радостно сообщил: – Так это акция у нас такая! «Ной жив!» Неужели не слышали?

Стива покачал головой.

— Ну… Суть, если коротко… Ну, мы же в Питере живём… То есть на большой воде… Даже дворы здесь называют колодцами… Так вот, если… Нет! – вдруг перебил Юл сам себя. – Не буду заранее раскрывать карты. Но акция чумовая! Ещё услышите! – пообещал он. – Обязательно! – после чего махнул рукой и проворно скрылся за воротами.

Стива больше не стал его останавливать – времени жалко цепляться к разной необязательной ерунде. Однако невразумительное блеянье художника его неприятно кольнуло.

Ведь имя Ноя каждый грамотный человек невольно ассоциирует с великим потопом. А уж если оно сказано с упоминанием Петербурга – города на воде, отягощённого предсказанием погибнуть от большого наводнения…